ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН

Ю. Чернышов – «Ранние утопические эксперименты и коммунитарное движение в США» (Американские исследования в Сибири. Материалы региональной научной конференции 10-11 декабря 1999 г., 2000)

Юрий Чернышов, доктор исторических наук

РАННИЕ УТОПИЧЕСКИЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ

И КОММУНИТАРНОЕ ДВИЖЕНИЕ В США

Актуализировавшиеся в последнее время дискуссии о «национальном характере» и «национальной идее», как это обычно бывает, не обошлись без предельного упрощения, абсолютизации или схематизации довольно сложных процессов и явлений. Так, например, стадиальные особенности развития отдельных стран и народов нередко представляются как имманентно присущие им отличительные свойства. Широкое хождение получили так называемые «этнические стереотипы», согласно которым, например, русскому народу во все времена были фатально присущи соборность и утопизм, а американцам — индивидуализм и антиутопический практицизм.

Община хиппи

Община хиппи

Серьезные коррективы в такие подходы могли бы внести конкретно-исторические исследования по истории утопических идей и социальных экспериментов, однако даже имеющиеся работы по этой теме далеко не всегда учитываются любителями глобальных обобщений. В качестве примера, иллюстрирующего эту ситуацию, мы хотели бы взять так называемые «коммунитарные эксперименты», имеющие весьма продолжительную и богатую историю в самых разных странах мира. В отечественной литературе одним из лучших исследований по данной теме является монография Э.Я. Баталова «Социальная утопия и утопическое сознание в США»1. Главное достоинство этой работы заключается, на наш взгляд, в том, что автор исходит не из готовых схем, а из анализа конкретного материала. Это позволило ему не только сделать ряд глубоких и универсальных выводов о природе утопизма, но и подвергнуть сомнению стереотипные суждения об американском «антиутопизме». Америка действительно уступает многим европейским странам в развитии утопических теорий, однако именно эта страна в XIX и начале XX в. стала своеобразным «полигоном» для испытания коммунитарных проектов Оуэна, Фурье, Кабе и других утопистов. Пример Америки, по мнению автора, подтверждает общую закономерность: «Утопическое сознание, рассматриваемое в широком утопическом контексте, обнаруживает нечто вроде «пульсации»: на какое-то время оно как бы «угасает», «замирает», чтобы потом начать «биться» вновь, быть может, еще сильнее, чем прежде»2. К сожалению, автор в этой работе не попытался заглянуть в историю, чтобы попытаться обнаружить более ранние «всплески» коммунитарного движения.

Прежде чем перейти к этой теме, мы хотели бы заметить, что во второй половине XX в. попытки организовать коммуну и жить «по утопии» в Америке не прекратились, они лишь приняли несколько другие формы. Помимо разного рода религиозных сект, можно упомянуть, например, общину хиппи, возникшую в Хейт-Эшбери, одном из районов Сан-Франциско. Шейла Кейве, исследовавшая эту общину, отметала следующие характерные черты коллективной идеологии хиппи: «Хиппи верит, что человек должен быть свободным; что достичь свободы можно, лишь изменив внутренний строй души; что душевному освобождению способствуют наркотики; что поступки внутренне раскованного человека определяются стремлением оберегать свою свободу как величайшую драгоценность; что красота и свобода тождественны друг другу и что реализация того и другого — чисто духовная проблема; что все, кто разделяют сказанное выше, образуют духовную общину; что духовная община — идеальная форма общежития; что все, думающие иначе, заблуждаются». В отношении к другим членам общины «настоящие хиппи» следуют моральным максимам: «занимайся своим делом”, «ни к кому не лезь”, «не суетись» (жаргонное «не тормошись»), «соучаствуй — делись с другим». Кроме того хиппи противопоставляют свой образ жизни как должный и гармоничный образу жизни современного человечества — недолжному и дисгармоничному. Главный признак «истинного» пути жизни — гармонические отношения человека с природой, «ложного» — конфликт между ними. Именно в этой связи обитатели Хейта склонны идентифицировать себя с индейцами: образ храброго воина — индейца, живущего одной жизнью со своей землей, приближается к их человеческому идеалу3.

Нельзя не заметить, что современный коммунитаризм и «альтернативные движениия» на Западе нередко опираются на либеральные ценности, однако, на наш взгляд, было бы неверным считать это чертой, присущей коммунитаризму в целом. Авторы энциклопедического словаря «Политология» дают, к примеру, следующее определение коммунитарного движения: оно «принадлежит к семейству новых социальных движений, отстаивающих право индивида на собственный стиль и образ жизни, на формирование своего непосредственного окружения. Коммунитарное движение обычно активизируется в периоды особенно интенсивной модернизации, которым сопутствует разрушение устоявшихся форм общественного бытия. Примерами могут служить европейский романтизм и американский коммунитаризм: первый — как бурная реакция на промышленную революцию, второй — на взрывную урбанизацию начала XX века»4. Здесь, на наш взгляд, мы опять встречаемся с упрощенно-схематичным подходом, не учитывающим все многообразие исторического опыта, уходящего своими корнями далеко за пределы нового времени.

На самом деле коммунитарное движение отнюдь не является «новым» явлением в истории человечества. Чтобы проиллюстрировать это, достаточно совершить самый краткий экскурс в древнюю и средневековую историю. Исследования на эту тему имеются как в отечественной5, так и в зарубежной6 историографии. Именно такие экскурсы, на наш взгляд, способны помочь исследователям отличать общее от особенного, выявлять универсальные «общеисторические» закономерности в конкретных проявлениях утопизма.
Секта учеников Пифагора

Секта учеников Пифагора

Если говорить об античной истории, то одним из самых ранних примеров коммунитарного эксперимента можно считать общину пифагорейцев. Секта учеников Пифагора возникла в середине VI в. до н.э. в городе Кротоне (Южная Италия). По всей видимости, она объединяла аристократическую «новую элиту» в тайный религиозно-политический союз. Чтобы вступить в общину, согласно сообщению одного более позднего автора, необходимо было пройти 3-летний испытательный период и 5-летний обет молчания, причем недвижимая собственность испытуемого делалась общим достоянием и передавалась пользующимся известностью членам союза. Пифагорейцы исповедовали принципы справедливости, гармонии и теоретического равенства («у друзей все общее»), совершали общие трапезы. В конце VI в. до н.э. секта была разгромлена политическими противниками, но ее пример оказал значительное влияние на более поздние проявления утопизма.

В эпоху кризиса полиса возникло философское течение киников, которых многие считают далекими предшественниками хиппи. Идея «автаркии мудреца» была воплощена уже в образе жизни знаменитого Диогена Синопского (ок. 400-325 гг. до н.э.), жившего в бочке, презиравшего земные законы и власти, идеализировавшего первобытность. И хотя киники не создали замкнутой общины, их существовавшее до поздней античности сообщество «бродячих мудрецов» четко выделялось на фоне остального мира: они имели свою систему ценностей, резко отличавшуюся от общепринятой, они эпатировали публику своим обликом и поведением, они пытались подражать жизни «близких к природе» варваров и даже диких животных.
Диоген Синопский

Диоген Синопский

Принято отмечать, что киники оказали серьезное влияние на раннехристианских апостолов, которые также вели образ жизни странствующих проповедников, призывали к общности имуществ, взаимопомощи, простоте, благочестию и т.д. Однако во второй половине XX в. науке стало известно о еще более важном течении, оказавшем влияние на коммунитарные тенденции в раннем христианстве. Собственно, сведения об этом течении в иудаизме — сектах ессеев и терапевтов — содержались уже в сочинениях некоторых древних авторов, однако настоящая сенсация произошла после Второй мировой войны, когда в окрестностях Мертвого моря была обнаружена целая библиотека древних рукописей II в. до н.э. — I в. н.э., принадлежавшая членам уникальной религиозной секты.

До этого открытия сообщения древних авторов о ессеях производили впечатление некоторой их идеализации. Так, например, Филон Александрийский в сочинении «О том, что каждый добродетельный свободен» писал, что ессеи «едва ли не единственные из всех людей, не имея ни денег, ни собственности, (…) считают себя богатейшими, так как справедливо полагают, что умеренность и ограниченность в потребностях равносильны изобилию… Никто из них не имеет ничего собственного: ни дома, ни раба, ни земельного участка, ни скота, ни других предметов и обстановки богатства. Все внося в общий фонд, они сообща пользуются доходами всех. Живут они вместе, создавая товарищества… и все время проводят в работе на общую пользу». Этому вторит и сообщение Иосифа Флавия: «К богатству они относятся с презрением, и поразительна их общность имущества, среди них нет никого, выделяющегося своим имуществом, ибо существует закон, что вступающие в общину предоставляют свое имущество в общественную собственность секты. Поэтому среди них всех нет ни унизительной бедности, ни чрезмерного богатства; ведь имущество каждого смешивается с имуществом других и, словно у братьев, у всех одно общее имущество».
Ессеи (Курманиты)

Ессеи (Курманиты)

Эти сообщения, вызывавшие недоверие у исследователей, получили подтверждение после открытия Кумранской общины — своеобразного монастыря иудейских сектантов, живших по своим законам в удалении от «мира». Кумранская община — пожалуй, самый яркий пример из ранней истории коммунитаризма, демонстрирующий, что коммунитарное движение во все эпохи имело присущие ему универсальные законы. Чтобы продемонстрировать эту «универсальность», мы можем попытаться «наложить» на сведения об этой общине те наблюдения, которые сделал Э.Я. Баталов при анализе коммунитарного движения в США.

Э.Я. Баталов отмечает, что «наибольшей усточивостью отличались те общины, которые: а) имели религиозно-сектантскиий характер; б) основывались на общественной собственности на средства производства; в) практиковали целебат (безбрачие); г) возглавлялись харизматическими лидерами; д) практиковали авторитарное принятие решений; е) характеризовались социально-профессиональной однородностью и низким культурным уровнем членов общины». Кроме того, такие общины чаще всего создавались людьми, которые «ранее подвергались особенно сильным религиозно-нравственным преследованиям»7.

Практически все эти наблюдения, с небольшими оговорками, можно отнести и к Кумранской общине: а) эта община объединяла фанатично настроенных «сынов света», усиленно молившихся и считавших себя единственными праведниками; б) члены общины коллективно трудились от восхода до заката солнца, имели общую кассу, общие имущества, общие трапезы; в) в рассказах древних авторов о ессеях встречаются упоминания о безбрачии (хотя, видимо, были некоторые отступления от этого правила); г) руководителем общины был некий весьма почитаемый своими последователями Учитель праведности, наделенный пророческой благодатью и призванный вновь явиться «в конце дней»; д) в общине соблюдалась строжайшая дисциплина и жесткая субординация в соответствии со «стажевыми группами», причем любой, кто «роптал на основы общины», навсегда из нее изгонялся; е) косвенные данные о социальном происхождении членов общины содержатся в их самоназваниях: «бедные», «нищие», «простецы»; все они занимались под контролем старших физическим трудом: ремеслом, скотоводством или земледелием. Наконец, следует подчеркнуть, что в памяти членов общины были живы воспоминания о каких-то опасных преследованиях Нечестивого жреца, из-за которого им пришлось пережить изгнание. Эсхатологическая экзальтация кумранитов проявилась в их ожидании решающей войны с остальным миром — «сынами тьмы», после трудной победы над которыми должны восторжествовать истина, свет, праведность и справедливость.

Кумранская община

Поселение в Кумране и холмы, где были найдены свитки (аэрофотоснимок)

Участь Кумранской общины, как и многих других подобных общин, оказалась печальной: видимо, она была разгромлена римскими войсками при подавлении Иудейского восстания, и с тех пор на протяжении двух тысячелетий это место пребывало в запустении. Однако многие традиции и ценности кумранитов в преломленном виде нашли отражение в раннем христианстве. Христиане преодолели узконациональную сектантскую замкнутость ессеев, обратив свою проповедь к язычникам. Разумеется, в условиях такой открытости вряд ли было возможно последовательно соблюдать принципы коммунитаризма, однако как идеал «апостольских порядков» общность имуществ присутствует и в Новом Завете, и в сочинениях «отцов церкви». Достаточно упомянуть место из «Деяний апостолов» (П, 44-45; IV,34-35), на которое столь часто ссылались впоследствии многие еретики-сектанты: «Все же верующие были все вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого… Не было между ними никакого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду».

Впоследствии эти коммунитарные тенденции проявились наиболее ярко в монашеском движении и в разного рода радикальных ересях, выступавших против «обмирщенной» церкви. Средние века дают массу таких примеров, начиная с движения монахов-францисканцев и кончая еретическими течениями богомилов, катаров и вальденсов, «апостольских братьев», беггардов, лоллардов, таооритов, анабаптистов и т.д. Особенно серьезные масштабы коммунитарные эксперименты приобретают с началом эпохи Реформации, когда объединение в коммуны стало одним из средств противостояния протестантов католической церкви. Так, в 1535-1537 гт. в германском городе Мюнстере анабаптистам удалось захватить власть, изгнав князя-епископа. В учрежденных там порядках мы находим уже знакомые универсальные черты: сектантская замкнутость «осажденного лагеря», общая казна и отмена денежного обращения, обязательный труд, авторитаризм и вождизм (Иоанн Лейденский даже объявил себя «царем израильским»). Был отменен и брак в его традиционной форме — правда, на этот раз не в сторону целибата, а в сторону многоженства, что было оправдано ссылками на пример благочестивых ветхозаветных патриархов.

Итак, даже самый краткий экскурс в историю показывает, что коммунитарное движение отнюдь не является продуктом нового времени. Первые коммунитарные эксперименты предпринимались еще задолго до нашей эры, и уже тогда в них проявлялись некоторые общие черты, присущие им как явлению общественной жизни. Эти черты прослеживаются в разные периоды, у разных народов, в разных исторических обстоятельствах. Общим было то, что коммуны самим своим существованием выражали протест против законов «большого общества», являя собой утопическую попытку создания идеального «малого сообщества», в котором люди должны жить «как братья». Коммуна — это своеобразная технология выживания сообщества единоверцев, форма сохранения «островка праведности в море порока». Конкретное же идеологическое наполнение экспериментов в каждом случае могло быть совершенно различным. Следует отметить при этом, что для большинства ранних коммун была характерна апелляция к «естественным законам» Бога и природы.

Возвращаясь к теме, с которой начинается данная статья, мы хотели бы сделать вывод о недостаточной корректности рассуждений о фатальном «утопизме» или «антиутопизме» отдельных народов. Утопизм — категория отнюдь не этнографическая. В той или иной форме утопизм проявляется у всех народов: в фольклоре и религиозных пророчествах, в теоретических трактатах, в коммунитарных экспериментах… Чаще всего у каждого народа можно обнаружить целый комплекс различных проявлений утопизма. Необходимо, однако, помнить об упоминавшемся законе «пульсации» утопизма. Исторический опыт показывает, что утопические искания становятся особенно активными в эпохи кризиса и предстоящей ломки прежних порядков, когда значительная часть общества осознает, что «дальше так жить нельзя», но еще не видит реального пути выхода из кризиса. Напротив, если в обществе для большинства граждан предоставлены удовлетворительные способы самореализации, утопизм, как правило, находится на периферии общественного сознания.

Что касается США, то эпоха бурных коммунитарных экспериментов в этой стране показала, что утопизм в определенные моменты отнюдь не был чужд американскому народу. Это еще раз подтверждает универсальность наблюдения о том, что актуализированная утопия способна некоторое время выполнять функцию иллюзорной компенсации. Она либо помогает найти выход из кризиса, либо, наоборот, заводит общество в тоталитарный тупик. Однако с этим связан и еще один универсальный вывод, ни одно человеческое сообщество не способно постоянно жить «под наркозом» утопического эксперимента.

1 Баталов Э.Я. Социальная утопия и утопическое сознание в США. М., 1982.

2 Там же С. 5,25.

3 Кэйве X Коммуна хиппи в Хейте. Сен-Луи, 1972 — http://www.hieh.ru/library/kaive/hippycommun.html

4 Коммунитарное движение // Политология: Энциклопедический словарь / Общ. ред. и сост. Ю.И. Аверьянов. М., 1993 С. 135

5 См., например, Гутнова Е.В. Характерные черты крестьянских утопий средневековья// История социалистических учений. М., 1988 С 176-194; Гуторов В.А. Античная социальная утопия Вопросы истории и теории. Л., 1989, Чернышов Ю.Г. Социальноутопические идеи и миф о «золотом веке» в Древнем Риме. Ч. 1-2. Изд. 2-е, испр. и доп. Новосибирск, 1994

6 Poehlmann R. Von. Geschichte der sozialen Fraee und des Sozialismus in der anuken Welt. 3 Aufl Von F.Oertel. Bd. 1-2. Muenchen, 1925; Waller G. Histoire du communisme. T. 1. Les ongmes (judaiques, chr’etiennes, grecques, latines) P., 1931; Ferguson J. Utopias of the Classical World. L., 1975. Cohn N. The Pursuit of the Millenium. Revolutionary Millenanans and Mystical Anarchists of the Middle Ages. L., 1978; Manuel F.E., Manuel F.P. Utopian Thought in the Western World Cambridge, Nass., 1979, Guenther R.. Mueller R. Sozialutopien der Antike. Leipzig, 1987; Atti del Convegno Nazionale di Studi su «La citta ideale nella tradizione classica e biblico-chnsoana», Torino 2-4 Maggio 1985, a cura di R. Uglione. Torino, 1987.

7 Баталов Э.Я. В мире утопии. Пять диалогов об утопии, утопическом сознании и утопических экспериментах М., 1989. С 241

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В PDF ФОРМАТЕ: здесь