ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН

Команда INSIGHT – «Экопоселения России. Текущее состояние и перспективы» (2016)

Команда INSIGHT

ЭКОПОСЕЛЕНИЯ РОССИИ.

ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Такое явление, как экопоселение, или экодеревня, в нашей стране — ровесник постсоветской России. Получив возможность двигаться во всех направлениях (впрочем, без учёта препятствий, которые создавал переход свободы во вседозволенность), некоторые российские люди двинулись на землю. «Бросьте города, глупые люди!» — пели московские интеллигенты. Страна дышала воздухом новых возможностей.

Экопоселение Гришино, Подпорожский район Ленинградской области

Экопоселение Гришино, Подпорожский район Ленинградской области

Сейчас результат труда энтузиастов той поры называют «первой волной экопоселений». Уже тогда проявилась одна закономерность: склонность собираться в команды и обосновываться на новых территориях с надеждой на плодотворное сотрудничество характерна прежде всего для людей самоуглублённых, жаждущих осознанности и чистоты. И всё же, только встреча с реальностью выявляет, на что мы действительно способны. Нередко общая неподготовленность в науке реального лидерства обуславливает тот самый перекос, на который сейчас российским экопоселенцам указывают их западные коллеги. Речь идёт об идеализме,  уходе от прагматики. Эта статья — попытка разобраться в ключевых социальных проблемах российского экопоселенческого движения, извлечь уроки из его истории, сделать выводы на будущее.

НАЧАЛО

Первое, что нужно отметить, — так это то, что российские экопоселения практически никогда ещё не ставили в приоритет техническую базу своих проектов. Технологии у нас — это просто приложение ко всему остальному. Энергосбережение, обязательный учёт выброса парниковых газов и «экологического следа» бытовой химии, постоянное совершенствование источников альтернативной энергии — в общем, то, что часто только и подразумевается, когда мы слышим слово «эко», — всё это ещё не так плотно вошло в жизнь экопоселений. На многое у наших людей пока ещё не хватает средств. Многое не находит применения в климатических условиях отдельных регионов. Но многое и просто отметается — как нечто второстепенное. «В российском обществе, на современном этапе его развития, экологическая модернизация ещё не получила теоретического и практического обоснования», — объясняет ситуацию профессор Московского государственного университета, доктор социологических наук Марина Рыбакова. Это утверждение означает, что российский социум ещё не имеет уверенности в том, что эффективные производство и инфраструктура в населённых пунктах могут не наносить существенного ущерба природе и при этом быть состоятельными (впрочем, распространено и тотальное неведение относительно проблем экологии, а также новых типов человеческих поселений). Социолог предлагает следующее определение экопоселения: «Экопоселения являются многоплановым и эффективным природно-хозяйственным экологическим комплексом, охватывающим все основные формы жизнедеятельности человека в интеграции с окружающей средой, целостно интегрированные в экологическую, экономическую, социальную и культурную деятельность. Основной задачей на современном этапе развития становится сохранение и использование территории местными сообществами и развитие их интеллектуального и социального капитала». Как видите, «эко» значит куда больше, чем просто забота об окружающей среде. На Западе интерес к экологической тематике совпал с поисками альтернативных способов социальной организациии. Именно из этого скрещения и родилось современное экопоселенческое движение, которое ныне проходит через адаптацию к российским условиям. Всего, по данным самой крупной структуры, объединяющей экопоселения всего мира — Глобальной Сети Экопоселений (GEN), в мире на сегодняшний день зарегистрировано около 800 устойчивых сообществ и инициатив более чем в 78-ми странах мира. Количественные данные по соответствующим инициативам в России сильно разнятся: от двухсот до полутысячи. Самый надёжный из имеющихся в рунете интернет-каталогов Poselenia.ru на сегодняшний день располагает данными чуть менее чем по четырёмстам проектам: как действующим, так и «застывшим на месте».
Первые дома Болшевской трудовой коммуны ОГПУ №1 (1927)

Первые дома Болшевской трудовой коммуны ОГПУ №1 (1927)

Как отмечают сотрудники Центра независимых социологических исследований (Санкт-Петербург) супруги Иван и Антонина Кулясовы, сами являющиеся пионерами экопоселенческого движения в России, первые экопоселения в стране создавались в виде коммун и, к сожалению, лишь немногие из них дожили до сегодняшнего дня. Причину их неуспеха исследователи видят среди прочего в недостатке у коммунаров материальных ресурсов, отсутствии доступа к относительно необходимому уровню потребления, а также в неразработанном механизме эффективного распределения благ. [Достаточно спорное утверждение, если учитывать, что мировая история знает примеры выживания и развития далеко не самых состоятельных с материальной точки зрения общин. Не повод ли это задуматься над тем, не носила ли деятельность первых энтузиастов экопоселенческого движения в России наивно-материалистическую окраску? Очень на то похоже.] В работе «Экопоселения – новая форма сельских сообществ в России» авторы выделяют проблемы, с которыми экопоселенцы сталкиваются обычно в первую очередь: невозможность самообеспечения и поддержания комфортного уровня жизни, получения образования и других услуг, установления добрососедских отношений с коренными сельскими жителями. Пожалуй, этот список можно продолжать ещё долго, но уже с самого начала стоит задуматься: не является ли сама по себе излишняя концентрация на таких внешних моментах неблагобриятным фактором для общинного строительства?

Из первых экопоселений выжили те, что ввели у себя возможность автономного семейного проживания при сохранении приоритета общины. Таковы, например, знаменитый «Китеж» в Калужской области и «Тиберкуль» в Красноярском крае. В таких ветеранских экодеревнях, как «Гришино» и «Нево-Эковиль» семьи ныне и вовсе экономически независимы друг от друга, что не исключает, впрочем, взаимопомощь, а также наличие неписаных правил, нарушение которых влечёт за собой некий остракизм.

ЛИДЕРСТВО

Основополагающую роль лидеров-универсалистов в жизни экопоселений отмечает  исследователь Ляйсан Миргазитова (некоммерческое партнёрство «Сеть экопоселений и экоинициатив»). Разумной представляется и часто встречающаяся в публикациях по теме мысль о том, что будущее — за так называемым «распределённым лидерством», то есть ситуации, когда ответственность распределяется между участниками экообщины: разные люди ведут разные программы. Таково, например, устройство экопоселения «Ковчег» (Калужская область) — одного из самых эффективных и живых в России. Там, как отмечают многие, удалось найти чёткий механизм принятия решений и выйти на достаточно высокий уровень самоорганизации.
Экопоселение Китеж, Калужской области

Экопоселение Китеж, Калужской области

«Ковчег», кстати, — это лицо уже второй волны российского экопоселенческого движения. Позиционирует оно себя как религиозно нейтральное. Это заслуживает внимания, учитывая то, что подавляющая масса экопоселений второй волны — это в той или иной степени результат ажиотажа вокруг идеи родовых поместий, провозглашённой в книгах серии «Звенящие кедры России» писателем одного этого цикла Владимиром Мегре. Поток вдохновения, запущенный последним, навёл российских «антисектантов» на предположение о создании некоего околорелигиозного (разумеется, сектантского) культа «анастасиевцев». Реальность, впрочем, такова, что среди вдохновившихся когда-то книгами Мегре оказалось немало по-настоящему разумных, умеющих мыслить нешаблонно людей. Фанатики, как показала практика, первыми сдаются при столкновении с обычными трудностями обустройства общинной жизни, тогда как прагматики всегда находят возможность двигаться дальше, не потакая своей разочарованности.

Урок, извлечённый из опыта второй волны, в том, что по-настоящему ответственные экопоселенцы часто оказываются в меньшинстве. Сейчас в поселениях, состоящих из «родовых поместий» многие участки пустуют просто оттого, что владельцы последних уже идейно «перегорели» и в лучшем случае «наезжают» на свою землю как на дачу. Есть поселения со впечатляющей своими масштабами (счёт может вестись на сотни и даже тысячи обосновывающихся и после навсегда уезжающих) постоянной «текучкой кадров» — настолько сильным оказывается фактор разочарованности. Кого-то «выбивает» неоправдываемость попыток перейти на продуктовое самообеспечение, то, что «покупать в супермаркете даже через годы труда всё равно, оказывается, дешевле, чем выращивать самим». Кого-то — бессилие перед силами природы: теми же грызунами, уничтожающими урожаи. Кого-то — «узнавание» единомышленников, людей со своими слабостями и претензиями, а точнее неспособность извлекать уроки из подобных ситуаций.
Экопоселение Ковчег, Калужской области

Экопоселение Ковчег, Калужской области

Именно психологические нагрузки, необходимость постоянно адаптироваться к жизни с её реалиями, — фактор, в виду которого многие сдаются. Самым сложным — это признают практически все — оказывается взаимодействие с людьми. Не все оправдывают выдаваемый им «кредит доверия» и не все готовы жертвовать чем-то ради других, ища взаимовдохновляющего консенсуса. «Общины совершенно по-разному решают эти проблемы: устанавливая жёсткие рамки, либо, наоборот, совершенно не формализуя коммуникацию в общине», — отмечают авторы фундаментального исследования «Аналитический обзор экологических поселений России» (2012 г., исследовательская группа ЦИРКОН). Формально-организационные и юридические вопросы действительно решаются везде по-своему. Идеал единомыслия для большинства общин труднодостижим, поэтому где-то решения принимаются демократическим способом (например, тремя четвертями голосов, как в «Ковчеге»), а где-то — в духе автократии. Впрочем, работоспособность любой модели — экопоселенцы со стажем это понимают — в конечном счёте зависит от динамики личностного и командного развития поселенцев. Особенно глубокого совершенствования требует совместное управление.

Вопрос собственности  — один из базовых. Здесь ставка на развитие поселения вынуждает лидеров искать баланс между приоритетом частной собственности и необходимостью наличия достаточного уровня связанности и здоровой взаимозависимости участников проекта поселения. Другой вариант — поиск баланса между приоритетом общинной собственности (вся земля записана на одно юридическое лицо) и выделением особых полномочий участникам через общее собрание. В этой связи во многих поселениях ведётся строжайший отбор среди желающих там поселиться, потому что личностный фактор вкупе с наличием чётких правил и принципов межличностного взаимодействия всегда оказывается решающим. То же самое и в вопросе о регистрации: кому-то наличие здоровых командных отношений позволяет существовать и отстаивать интересы поселения даже при отсутствии юридической регистрации.

ПУТЬ

Мы уже затрагивали здесь вопрос идеологии экопоселенцев. Отправной точкой в каждом конкретном случае может оказаться что угодно — православие, учение Рерихов, Шри Ауробиндо, вайшнавизм и т.д. Ориентация на духовные ценности способствует развитию эмпатии в общине, непривязанности к результатам труда, стрессоустойчивости. Как показывает практика, далеко не все сообщества могут выдерживать груз идеологического единства. Тем не менее, самое крупное и, возможно, эффективное экопоселение в России — это «Город Солнца», община называющего себя Христом Сергея Торопа (более известен как Виссарион). Есть, впрочем, и вполне состоявшиеся, судя по отзывам исследователей, проекты чисто светского плана — например, «Общий дом друзей на природе» во Владимирской области. Множество экопоселенцев ориентировано на практический (не путать с догматическим!) синтез различных практик. Для широкого круга характерно обращение к идеологии «Новой Эры» (New Age). Очень распространено идейное вегетарианство: в огромном числе поселений отказ от забоя скота и употребления мяса — одно из требований к потенциальным и действующим участникам экопоселений.

Хотя ряд исследователей и выделяет такие типы экопоселений, как 1) традиционные (с чисто экологической миссией), 2) поселения родовых поместий (с идеей самообеспечения семьи), 3) социальные (направленные на решение проблем отдельных групп населения через их приобщение к жизни экопоселения) и 4) религиозные (поселения религиозных общин), деление это условно и мотивы экопоселенцев со временем часто сильно эволюционируют, а акценты смещаются. Отдельные авторы, кстати, не выделяют религиозный тип, зато дополняют список обозначением «профильное поселение» (примеры: «Никола-Ленивец», место для жизни и творчества, площадка проведения ландшафтных фестивалей, и центр естественного пчеловодства и земледелия «Медвинка» в Калужской области). К тому же нельзя обойти стороной вопрос о существании определённых нюансов в позиционировании: представители многих общин считают дурным тоном с порога заявлять о своих религиозных убеждениях.

ВЫХОД НА НОВЫЙ УРОВЕНЬ

Программные тексты второй волны экопоселенцев (например, «Концепция создания экопоселений в России», «Экологическая программа Союза экопоселений России») часто критикуются за их «утопичность» и «оторванность от реальности». Большая часть экопоселений России ориентирована на максимализацию самообеспечения, но способы достижения этой цели зачастую приходится изобретать самим экопоселенцам «с нуля». В то же время представители Глобальной сети экопоселений, в которую пока входит чуть больше десятка экопоселений со всей России, предлагают российским экопоселенцам глубже изучать зарубежный опыт, дабы те могли адекватно оценивать свои перспективы и эффективнее осуществлять планирование.
Экологическое поселение Тиберкуль (Город Солнца)

Экологическое поселение Тиберкуль (Город Солнца)

Сегодня для координации своих действий экопоселенцы начинают объединяться в сетевые структуры, которые представляют их интересы на самых разных уровнях (например, «Союз экопоселений России», «Круг экопоселений», а также «Союз экопоселений и экоинициатив», действующий под эгидой GEN). Российский социолог Олег Яницкий отмечает, что движению экопоселений не свойственна централизация и нацеленность на политику, зато для него характерны развитые горизонтальные связи, то есть активное взаимодействие на уровне равных: экопоселения обмениваются опытом, их жители ездят друг к другу в гости, организуют совместные мероприятия.

На наш взгляд, неправомерно подвёрстывать все экопоселения под явление «внутренней эмиграции», так как среди активистов экопоселенческого движения хватает социально активных людей, не довольствующихся успехами на каком-то локальном уровне и мыслящих масштабно.

УСТОЙЧИВОЕ РАЗВИТИЕ

Исследователи Кулясовы утверждают, что альтернативные поселения появились как реакция на негуманную и экологически неустойчивую систему взаимоотношений в современном обществе. С этой формулировкой можно, конечно, поспорить, но в ней заложено то, с чем нельзя не согласиться: одним из центральных для экопоселенческого движения является понятие sustainability (англ.) – буквально «устойчивость». Оно вбирает в себя три составляющие: экономическую, социальную и ответственность за окружающую среду. В русском языке более употребимо словосочетание «устойчивое развитие»: под ним понимается устойчивый процесс изменений, при котором эксплуатация природных ресурсов, направление инвестиций, ориентация научно-технического развития, личностное самосовершенствование и институциональные изменения согласованы друг с другом и укрепляют нынешний и будущий потенциал для удовлетворения человеческих потребностей и устремлений. Обычно в виду имеется то, что именно такой подход позволяет достичь подлинного качества жизни. Концепция устойчивого развития провозглашается Организацией Объединённых Наций необходимым условием развития человечества вообще.

Разумеется, в плане охраны окружающей среды экопоселения уже по определению стоят на позиции сознательного снижения вредоносных влияний антропогенного характера. Это проявляется в органическом земледелии, более рациональном обращении с бытовой химией и отходами, включая твёрдые бытовые и пищевые (последние, например, идут на компост или прямую подкормку деревьев). Природные ресурсы здесь используются более экономично за счёт совместного пользования благами.
Экологическое поселение Тиберкуль (Город Солнца)

Экологическое поселение Тиберкуль (Город Солнца)

Что касается социальной составляющей, исследователи предлагают рассматривать экопоселения как социальный эксперимент. Как бы пафосно это ни звучало, речь идёт о создании новой модели общества, формировании особой социокультурной среды. Что из этого выйдет, зависит от того, какая база будет заложена и закладывается уже сейчас. «Экопоселения имеют определённый потенциал в реализации социальной экологической модернизации, так как осуществляют изменения в структуре общества и его институтах, формируют новые коллективные ценности и имеют культурные, образовательные, информационные и многие другие ресурсы», — отмечает профессор Рыбакова. Она приводит суждение Роберта Гилмана, одного из пионеров экопоселенческого движения на Западе: экопоселения, в отличие от традиционных деревень, – это феномен постиндустриального общества, а посему, хотя и вбирают в себя весь человеческий опыт, никак не являются возвратом к предыдущему образу жизни. Ссылаясь уже на известнейшего российского социолога Олега Яницкого, профессор упоминает об условиях социально-экологической модернизации. Уже знакомство с первыми двумя пунктами из этого списка даёт представление о масштабе явления: 1) «переход от парадигм «ресурсного» и «потребительского общества» к парадигме «общества знаний» и ресурсосберегающим технологиям и образу жизни», 2) «мобилизация творческого потенциала гражданского общества, расширение его социальной базы за счёт учёных, преподавателей, малого бизнеса, поддержка государством его местных ячеек». Российским экопоселенцам действительно есть что предложить более широкому кругу соотечественников. Своей лучшей чертой они считают постоянное саморазвитие, стремление получать всё новые и новые навыки. Они «легки на подъём», зачастую неплохо образованы и по общепринятым меркам вполне состоялись в жизни ещё до создания экопоселения. В сознании наших поселенцев глубоко укоренены семейные ценности. Многие из них осознанно стремятся к простой жизни (simple living), то есть выбирают отказ от многих благ цивилизации, особенно если те уводят их от жизненной миссии. Кстати, подвижничество (в разных проявлениях, не только религиозно-идейных) — это верный признак многих состоявшихся экопоселений. В старейшей общине «Китеж» (Калужская область), например, поселенцы целиком отдают себя делу инновационного образования, взращивания новых поколений (более половины детей там — это принятые на воспитание сироты).
Экопоселение Родник, Курганская область

Поселение Родники, Курганская область

Анна Хомякова, аналитик Исследовательской группы ЦИРКОН, утверждает, что если отслеживать динамику становления поселений, можно выделить следующие этапы: 1) начальный период энтузиазма, общинности, т.н. «время мечты»; 2)  период усталости, обособленности и переосмысления; 3) период соединения «на новом уровне» и создания новых проектов. На третьем этапе  люди, уже устав от почти  неизбежной в период «проверок» атомизации и переосмыслив многое, пытаются соединиться на новых, более реалистичных основаниях, дабы придать экопоселению (впрочем, это может быть и городская община) и своей активности некую общественную значимость. Хотя бы в приблизительных чертах спрогнозировать этот процесс получается, наверное, лишь у единиц. «Если честно, то я крайне мало знаю таких поселений, в которых люди действительно чётко представляют себе, что они делают и как должно выглядеть то общество, которое они создают. Иными словами, такая вещь, как Образ Поселения, несмотря на то, что это сочетание слов общеизвестно, реально присутствует у весьма незначительного круга инициативных групп. И очень много таких групп, где реальная политика, проводимая в поселении, идёт вразрез с заявленным на бумаге образом», — отмечает Дмитрий Ольховой, один из основателей экопоселения «Родники» (Курганская область).

Джонатан Доусон, бывший президент Глобальной Сети Экопоселений, в своей книге «Экопоселения: новые рубежи устойчивого развития» (на неё отечественные исследователи ссылаются очень часто), выделяет пять базовых принципов экопоселений, существующих на Западе: инициатива снизу и самофинансирование; ценности общинной жизни и единомыслие; самостоятельное обеспечение ресурсами; образовательные и исследовательские проекты. Можно с уверенностью сказать, что большая часть российских экопоселений ещё не освоила весь этот арсенал. По мнению ряда исследователей, примерно половина из них ещё находится на стадии «протопоселения» (термин одного из главных российских теоретиков экопоселенческого движения Александра Шубина), то есть представляет собой инициативную группу, которая стремится к созданию общины, уже имеет для этого землю и жильё, но постоянно живёт там далеко не полным составом (подчас зимовать остаётся всего одна семья). Это говорит об отсутствии единомыслия и не самом ответственном подходе к использованию ресурсов. Если уже здесь наблюдаются такие провалы, то что говорить о развитии научно-образовательных проектов, требующих максимальной мобилизации сознательного начала?

Невысокий уровень рефлексии, недостаток критического мышления, — то, в чём зачастую «обвиняются» экопоселенцы второй волны. Истины ради, стоит отметить, что такие характеристики справедливы только по отношению к начинающим, лишь пытающимся что-то делать совместно и ещё не одолевшим более-менее серьёзной дистанции. Далеко на голой идее может уехать только человек с необыкновенной концентрацией — тот, например, для которого идея «родового поместья» — вся его жизнь. Но таких, по-настоящему отречённых, способных на то, чтобы уйти во что-то с головой и больше не оглядываться, не так много. Куда больше сентиментально увлекающихся. Из-за них-то, в принципе, многие проекты и не идут дальше уровня протопоселений. Массовость второй волны экопоселений — отнюдь не залог бескомпромиссного движения вперёд. Более того, в отдельных своих проявлениях она даже пагубна.

Наконец, поговорим об экономической устойчивости. «Как правило, поселенцы активно помогают друг другу в бизнесе. Но построить экопосение как бизнес-модель, которую можно будет тиражировать по всей России, пока на сто процентов никому не удалось, – утверждает автор книги «Зелёный драйвер», экотренер  Роман Саблин. По его наблюдениям (их приводит интернет-ресурс «Идеи из будущего»), самые успешные пока в деловом плане экопоселенцы – те, кто параллельно ведёт в городе устойчивый экобизнес (например, владеет магазином по продаже «зеленых» продуктов) и/или имеет хороший пассивный доход: получает дивиденды с акций, занимается сетевым бизнесом, сдаёт в аренду квартиру и т. п. Другой способ достичь большей устойчивости, доступный, к слову, куда большему числу экопоселенцев, — это овладеть каким-либо ремеслом: многие на земле становятся заправскими строителями, плотниками, столярами или печниками. Кто-то работает вахтовым методом в городе. Кто-то зарабатывает, сотрудничая как ремесленник с другими экопоселениями. Есть те, кто пользуется возможностью удалённой работы через интернет (здесь достаточно часто находят себя программисты, дизайнеры, мастера слова). Естественно, овладение экологичными техниками  сельского хозяйства тоже с какого-то момента начинает приносить прибыль — особенно с учётом всевозрастающего пиетета наших граждан к эко-продукции. Сбор трав, орехов, грибов, пчеловодство, выращивание саженцев — в ту же копилку. Есть экопоселенцы, пробовавшие подсчитать все способы трудового заработка в экопоселении, — набралась у них добрая сотня. Впрочем, индивидуальное выживание — это одно, а вот самообеспечение поселения как единого организма — несколько другое. Американский социолог Диана Кристиан, исследующая экопоселения по всему миру, пришла к выводу о том, что только 10% из них можно считать экономически состоятельными. И всё-таки это не повод для уныния. Главный ресурс российских экопоселений — способность к самоорганизации, энтузиазм, страсть к инновациям. Это то, чего в средней российской деревне уже, к сожалению, почти нет. Между тем, Россия — одна из немногих стран мира с реальным потенциалом для быстрого скачка в аграрной сфере. И вопрос о том, как эффективно ввести в сельскохозяйственный оборот заброшенные десятки тысяч гектаров пашни, ещё не снят…
Экопоселение Здравое, Краснодарский край

Экопоселение Здравое, Краснодарский край

Если говорить об экономике, то, как утверждает активист Роман Саблин, если принять концепцию минимализма, затраты на строительство в экопоселении не окажутся запредельными. Но в реальности сам процесс обустройства оборачивается встречей с разного рода неожиданностями: например, запредельными ценами на местном рынке, огромными издержками по транспортной логистике, или, скажем, с неумением выбирать либо производить необходимые материалы.

И всё же самую большую группу проблем, серьёзно бьющих по экопоселениям (включая экономическую сферу) составляют проблемы социального взаимодействия. Мы уже не говорим о том, сколько неприятностей могут доставить жители окрестных населённых пунктов, а также чиновники разных уровней… Всё это тоже часто имеет место, но, как показывает практика, самые серьёзные вызовы сосредоточены в сфере отношений между самими экопоселенцами. Причём, зачастую эти вызовы неочевидны. «Порой жители зрелых поселений, обустроив свой быт и денежный поток, начинают скучать. И тут без общего дела, интересов, без общей и личной цели – никак», — замечает наблюдательный и предусмотрительный Роман Саблин. Среди главных проблем экопоселений он выделяет «городское мышление», неумение договариваться, неумение найти источники дохода в поселении, а также обострение застарелых конфликтов в семьях. «…Мы взяли на себя слишком много. Например, валили лес, трелевали его. С полуночи до четырех утра совхоз давал нам пилораму. Мы пилили, брёвна катали, а девчонки доски обрезали на станках. Возвращались домой, до восьми оклёмывались, и потом на работу. Ну, сколько так можно выдержать? Плюс житьё в маленьком доме, общая кухня, обобществление ресурсов – всё в один котел. Начало внутри команды нарастать напряжение. И её разорвало. Расходились друзьями, до сих пор отношения как между родными, но вместе мы не могли уже быть, не могли договориться о самых простых вещах. Семьи тоже посыпались. Во всех этих социальных экспериментах конечная нагрузка ложилась на семьи. Всю отдачу от неудавшегося эксперимента семья получала внутрь себя. Это первая валюта, которой платишь. Женщина, как правило, идёт за мужем и видит в нём опору. Если она эту опору теряет, начинается полный расколбас. А мужчины периодически слабеют…», — достаточно откровенно, без обиняков описывает один из своих первых опытов жизни в трудовой коммуне Иван Гончаров, лидер старейшего в России экопоселения «Нево-Эковиль».

По данным на 2012 год (исследование ЦИРКОН), только 34% из всех, заявивших о себе через Интернет российских экопоселений, можно считать сформировавшимися. Все остальные — либо только проектируются, либо находятся на стадии оформления земли, либо строятся, либо вообще пока представляют собой лишь инициативные группы. Вкупе с тем, что данные о своём юридическом статусе сообщает ещё меньшее количество экопоселений, это свидетельствует о наличии серьёзного провала между самой идеей организации экопоселения и её реальным воплощением. «Нельзя ни в коем случае привязываться к модели светлого будущего, которую создал. Тем ты уязвимее при её обрушении, а рушиться и меняться она будет стопудово. И она меняется, и ты меняешься. Десять лет назад ты один, двадцать лет назад ты другой», — комментирует этот момент опытный Иван Гончаров.

И всё же, если учитывать, что 59% поселений из выборки ЦИРКОН образованы «с нуля», «в чистом поле» вчерашними горожанами, пока всё идёт не так уж плохо. И если поселенцы будут уделять большее внимание развитию своих лидерских качеств, а также реальному командообразованию в своих коллективах, у движения есть большие шансы на успех.
Экопоселение Келисна, Республика Бурятия

Экопоселение Келисна, Республика Бурятия

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В PDF ФОРМАТЕ: здесь