ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН

С. Гаврилов – «Толстовские общины на Николаевщине» (Николаевская общественно — политическая интернет-газета, 2010)

Сергей Гаврилов, член Союза писателей РФ

ТОЛСТОВСКИЕ ОБЩИНЫ

НА НИКОЛАЕВЩИНЕ

 

Попытки воплотить нравственное учение писателя на практике стали предприниматься в 80-е годы ХIХ века. Первые толстовские общины появились в Сибири, Центральной России и на Северном Кавказе. Позднее они появятся в Киевской, Полтавской, Черниговской и Херсонской губерниях.


«Толстовские сектанты» — именно так называли их официозные журналисты — исповедовали ненасильственный безгосударственный образ жизни, земледельческий труд, равноправие, свободу убеждений и верований. Здесь не было сословий. В коммуне трудились бывшие аристократы, мещане, купцы и крестьяне. Сюда приходили блестящие гвардейские офицеры и адвокаты, околоточные надзиратели и освободившиеся каторжники. Принимали всех. Главное – отказаться от насилия, вести мирную, трудолюбивую земледельческую жизнь, освободиться от всякой человеческой власти, придерживаться взаимного уважения, смирения и «проявлять любовь ко всем людям и ко всем существам». К началу ХХ века на территории Российской империи уже насчитывалось более 280 толстовских общин.
 
В Херсонской губернии последователи графа Толстого расселились на землях современных Арбузинского, Кривоозерского, Братского и Николаевского районов. Впервые о них мы узнаем из путевых записок Ивана Бунина, который, будучи в Николаеве, имел беседу с двумя братьями-толстовцами из пригородного хутора. Будущий нобелевский лауреат по молодости хотел бросить литературу, уйти в общину и «добывать хлеб своим трудом». Он даже съездил в Ясную Поляну к Толстому, чтобы укрепиться в своих намерениях, но… писатель советовал ему «искусственно не опрощаться» и заниматься тем, к чему «зовет его Бог в душе».
 
В 1893 году отставной полковник Яков Бонишевский предоставил толстовской общине в бессрочное пользование 137 десятин земли своего имения Берсы (рядом с современным селом Секретарка в Кривоозерском районе). 11 крестьянских семей занялись хлебопашеством, овцеводством и развели огороды. Сначала жили в землянках, затем понемногу отстроились. Поставили каменные дома, кузню и гончарные печи. Толстовская колония жила тихо. Окрестное население считало их староверами и не придавало значения тому, что никто из них не посещает воскресных служб и храмовых праздников. Община исправно платила государевы подати, несла постойную и дорожную повинности.
 
Беда пришла в начале июня 1896 года. Толстовцы отказались целовать крест и принимать присягу на верность новому императору Николаю II. Исследователь толстовских коммун Марк Поповский в своей книге «Русские мужики рассказывают» цитирует рукописные воспоминания жителя Берсы Осипа Махорты: «… июня 7 дня 1896 года от Р.Х. в село прибыл исправник с жандармским караулом. Всех мужчин собрали на площади возле колодца и зачитали текст присяги на коронацию царя Николая Романова. Затем исправник и священник пошли по рядам и стали уговаривать подписаться против своей фамилии и целовать крест… Увидев нашу непреклонность, он устроил публичную порку для взрослых, а затем нас согнали в колонну и повели в Каменец-Подольскую тюрьму. Здесь мы пробыли 8 месяцев, после чего суд приговорил всех к большому штрафу… По выплате означенной суммы нас отпустили домой». Такая же судьба постигла обитателей толстовских общин в Григоровке (современный Братский район) и Романовке (Арбузинский район).
 
Официальные власти негативно относились к толстовскому движению, усматривая в нем серьезную опасность устоям государства и церкви. Основным занятием этих общин на Николаевщине стало земледелие. Земля, жилища, труд были обобществлены. Высшим органом крестьянского сообщества считался сход. Исполнительным органом являлись старосты схода, которые избирались сроком на 1 год. Они вели дела с государственными организациями, частными лицами, заключали договора и сделки. Старосты распределяли общинников на работы, давали отчеты о положении дел и определяли хозяйственные планы.
 
Наемный труд у толстовцев был недопустим. Все физические работы оплачивались деньгами. Средства на содержание детей, медицинскую помощь, образование и библиотеку начислялись из общих доходов.
 
Духовной установкой земледельческого труда было убеждение, что физическая работа должна идти «от сердца», без ожесточения, с любовью и желанием, что она есть необходимое условие, закон природы для каждого человека. Толстовцы были принципиальными вегетарианцами. Они не употребляли в пищу мяса животных, отказывались от яиц и молока, не носили одежд из шерсти и кожи.

Хронология этих крестьянских общин на Николаевщине прослеживается по источникам «пунктирной линией». Известно, что все мужчины-толстовцы призывного возраста отказались от мобилизации в русско-японскую войну и все были приговорены к каторжным работам. Второй раз на каторгу пошли уже через девять лет – в Первую мировую.
 
После революции и гражданской войны отношения толстовских общин с новой властью были непростыми. Крестьяне пытались сосуществовать с государством таким образом, чтобы не нарушать законов и в то же время жить согласно своим принципам. Такое спокойное бытие оказалось возможным до тех пор, пока сельское хозяйство России, разоренное войной, национализацией и перераспределением земель не могло давать достаточно продукции. К тому же в 1917-1927 гг. советская власть еще сохраняла элементы демократичности и допускала некоторый плюрализм в формах хозяйственной и культурной жизни. Именно в этот период толстовское движение на Николаевщине достигло наибольшего расцвета и пользовалось относительной свободой.
 
Начавшаяся коллективизация обрушила быт и устои крестьянских общин. По воспоминаниям толстовца Бориса Зимица из Романовки (Арбузинский район), партийные чиновники из района предлагали крестьянам переходить в колхозы и даже возглавлять их, так как у последователей учения Льва Толстого был бесценный опыт организации коллективного сельскохозяйственного труда.
 
Толстовцы не понимали большевиков. Зачем нужно идти в колхоз, когда у них и так все общее и нет частной собственности? Зачем насильно принуждать людей к совместному труду? Они до конца так и не осознали, что партийные коллективизаторы имели своей целью превратить свободных тружеников в рабов.
 
Толстовские общины стали опасны для власти. Всем своим существованием они доказывали возможность негосударственной формы организации хозяйства. Для большевиков это был пример «плохого» крестьянского социализма. Власть принялась откровенно уничтожать сектантов. Толстовцам давали непосильные сельскохозяйственные задания. Если их не выполняли, то у общинников забирали львиную долю урожая. В конце концов, в 1934 году все они попали в казахстанские лагеря за саботаж и невыполнение плана хлебопоставок государству. Всего в Николаевской области было репрессировано 620 последователей учения графа Толстого.

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В PDF ФОРМАТЕ: здесь