ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН

О. Редькина – «Меннонитская кооперация в Волго-Донском регионе в 1920-е гг.» (Экономическая история России: проблемы, поиски, решения, Вып. 5, 2003)

Ольга Редькина,
доктор исторических наук

МЕННОНИТСКАЯ КООПЕРАЦИЯ

В ВОЛГО-ДОНСКОМ РЕГИОНЕ В 1920-Е ГГ.

Нижняя Волга и Дон на рубеже XIX–XX вв. были житницей Российской империи, где быстрыми темпами развивалось ориентированное на рынок крупное крестьянское хозяйство. Образцово-показательными для аграрных производителей России – от помещиков до простых крестьян – стали колонии меннонитов[1] Кубани, Северного Кавказа, Дона, Поволжья, основанные во второй половине XIX в.

По мнению дореволюционных историков и экономистов, хозяйственные успехи достигались меннонитами благодаря ревностному отношению к земледельческому труду как к одной из основных религиозных обязанностей, постоянному усовершенствованию способов обработки земли и применению технических новинок, выращиванию племенного скота и т.д.[2]. Аналогичная оценка высокого экономического потенциала меннонитских хозяйств и их обществ кредита, взаимного страхования, по улучшению сельского хозяйства сохранялась в работах экономистов периода нэпа. Зюрюкин В.Е., исследовавший хозяйства меннонитов бывшего Новоузенского уезда Самарской губернии, считал, что они создали уникальную систему земледелия, пригодную для природно-климатических условий засушливого юго-востока России. Последующее развитие меннонитских хозяйств он видел в укреплении потребительской, кредитной и сельскохозяйственной кооперации, распространенной у меннонитов Поволжья до революции[3]. С ним был солидарен Тихонов А.М., изучавший хозяйства меннонитов Люксембургской волости Самарской губернии за 55 лет их существования, выявивший взаимосвязь чересполосно-участковой формы землепользования, размеров участков (80 дес., 40 дес. и 20 дес. на двор) и обеспеченности хозяйств трудовой силой, живым и мертвым инвентарем. Проанализировав способы ведения меннонитами сельскохозяйственных работ, Тихонов А.М. доказал возможность обработки силами одной меннонитской семьи до 80 дес. земли, считая именно такой размер меннонитского хозяйства максимально доходным и трудовым по характеру. Имея менее 20 дес. на двор меннонитское хозяйство не могло вести традиционный многопольный севооборот, развивать тесно связанное с полеводством животноводство, использовать весь сельскохозяйственный инвентарь и трудовые ресурсы семьи согласно накопленному опыту[4].

Оценка рентабельности хозяйств меннонитов и их кооперации резко меняется в годы коллективизации. В монографиях известных советских антирелигиозников Рейнмаруса А. и Фризена Г., Клибанова А.И., Путинцева Ф.М. меннонитская кооперация в годы нэпа оценивалась как «кулацкая», «спекулятивная» и «приспособленческая». С другой стороны, называя меннонитские товарищества «лжекооперативами», даже эта антирелигиозная литература отмечала их хозяйственные успехи по возрождению сельского хозяйства. В частности, Рейнмарус А. и Фризен Г. писали, что не все меннонитские кооперативы нужно относить к «лжекооперативам», некоторые местные товарищества меннонитов были «здоровыми и работоспособными[5].

Одним из наиболее серьезных обвинений против меннонитских сельскохозяйственных организаций было заявление об их национальной и конфессиональной замкнутости, что влекло за собой отделение меннонитов от общего дела в СССР – строительства социализма. «Открытой антисоветской борьбой» называлась эмиграция меннонитов в Канаду в 1920-х гг., основным же организатором ее – Всероссийское меннонитское сельскохозяйственное общество (далее – ВМСХО), которое было ликвидировано «по просьбам самих трудящихся меннонитов». Такие подходы в освещении деятельности меннонитской кооперации сохранялись в трудах 1960–70-х гг. В частности, Ипатов А.Н. отмечал, что высокий уровень развития буржуазных хозяйств меннонитов становился возможным благодаря ряду объективных обстоятельств: «безудержной эксплуатации наемных работников» и привилегированному положению их колоний (меньший размер поземельных податей, льготное наделение и пользование землей, освобождение от воинской повинности и т.д.). Созданные в годы нэпа меннонитские кооперативные организации Украины («Союз потомков голландских выходцев на Украине» – далее «Союз потомков») и России (ВСМХО) обвинялись им в препятствии «советизации» меннонитских районов, так как управление всей жизнью в колониях концентрировалось не в руках ВИКов и сельсоветов, а у руководства местных отделений «Союза потомков» и ВСМХО. В целом же деятельность ВМСХО в меннонитских колониях в годы нэпа, по мнению автора, консервировала капиталистический уклад[6].

В 1990-х – 2000-х гг. был сделан качественный скачок в развитии отечественного источниковедения и историографии жизнедеятельности меннонитов в российском государстве в ХХ веке. В рамках исследований по истории немецкой диаспоры России изданы сборники документов региональных и центральных архивов, где содержится информация, в том числе, о меннонитских кооперативах, о взаимоотношениях меннонитов с окружающим населением и органами власти, эмиграции меннонитов и т.д.)[7]. В этот же период появляются статьи, монографии, кандидатские диссертации, посвященные истории немцев в СССР в 1920–30-х гг., где также содержится сведения о меннонитах, проживавших в Украине, на Северном Кавказе, в Оренбуржье и Сибири. В них рассматривались вопросы организации меннонитских кооперативов (региональных и ВМСХО), взаимоотношения колоний с органами советской власти, земельные конфликты с окружающим населением, работа Американской меннонитской помощи (American mennonit relife, сокращенно – AMR) по спасению голодающего населения на Украине и России в 1920-х гг., антирелигиозная политика и раскулачивание в немецких и меннонитских районах, исследовались причины, ход и результаты эмиграции меннонитов[8].

Появляются в работы Осташевой Н.В., Даниловой Е.Н., Бахаревой О.Я., Судоргиной Т.В., Кулинич И.М., посвященные непосредственно жизнедеятельности меннонитских колоний Украины, Оренбургской губернии, Западной Сибири, политике советской власти по отношению к меннонитам в годы нэпа[9]. Организация и деятельность ВМСХО рассмотрена в статье Осташевой Н.В., которая на основе документальной базы архивов Украины и материалов конгрессов ВМСХО, дала общую картину его экономической, общественно-политической, культурно-просветительной работы, показала динамику отношений с властными структурами как ВМСХО в целом, так и некоторых его региональных отделений, проанализировала причины ликвидации ВМСХО в 1928 г. Кроме того, Осташева Н.В. сравнив деятельность ВМСХО с работой «Союза потомков голландских выходцев на Украине», сделала вывод об умеренности в общественно-политических взглядах и меньшей экономической активности первого из них. В частности, в ВМСХО мягче были формулировки о членстве (членом мог быть и не меннонит), только с 1924 г. ВМСХО начнет планировать эмиграцию части меннонитов («Союз потомков» изначально ставил задачей вывезти всех меннонитов из Украины), более слабыми были международные связи ВМСХО, который получал в основном зарубежную помощь от «Союза потомков». Осташева Н.В. подчеркивала, что, несмотря на общность интересов, объединения ВМСХО с «Союзом потомков» не произошло, наоборот, борьба союзов за распределение эмиграционных мест привела к определенной конфронтации между ними[10].

Обзор взаимоотношений ВМСХО, некоторых его региональных отделений с органами советского государства дан Даниловой Е.Н. Акцент на конфликтных ситуациях позволил автору охарактеризовать политику советской власти по отношению к меннонитам в 1920-х гг. как непоследовательную и противоречивую. В начале 20-х гг. ее отличала определенная гибкость, относительный учет этноконфессиональных особенностей, стремление сохранить культурные хозяйства, а к середине 20-х гг. – волевые методы по изъятию излишков земли, имущества, насильственное смешение поселенческих структур, разрушение устоявшихся форм быта и традиционной культуры. Данилова Е.Н. отмечала пагубное воздействие на хозяйство этноконфессиональной общности меннонитов таких мер, как проведение землеустройства по потребительской и трудовой норме, разрушавшей подворно-участковое землепользование, классовый подход в распределении земель и налоговом обложении, борьба с кулачеством как с классом, ограничение в избирательных правах.

Автор предлагает рассматривать деятельность ВМСХО как своеобразную попытку воплощения в жизнь идеи национально-культурной автономии с учетом конфессионального фактора, которую не удалось осуществить в полной мере.

Эмиграция меннонитов, по мнению Даниловой Е.Н., стала формой защиты своих национально-религиозных особенностей[11].

Завершая краткий историографический обзор трудов, дающих представление о жизнедеятельности меннонитской общности российского государства в ХХ в., необходимо подчеркнуть, что в первую очередь исследователей интересовали работа ВМСХО, советская политика по отношению к меннонитам и связанная с ней эмиграция меннонитов из СССР в 1920-х гг. Социально-экономическое состояние региональных отделений ВМСХО освещается обычно обзорно, отрывочно, спорной является оценка динамики социальной структуры меннонитских колоний, которая дана без сопоставления размера земельного надела с обеспеченностью живым и мертвым инвентарем меннонитского хозяйства. На Северном Кавказе, Кубани, в Поволжье рассматривалась исключительно аграрная сфера деятельности меннонитов. Обычно она оценивалась высоко, без исследования кризисных явлений в ней, спад в аграрном производстве связывался только с негативными действиями властей. Совершенно не уделялось внимание созданным меннонитами потребительским, кредитным товариществам, организации производств (мукомольного, маслобойного, сыроваренного, сельскохозяйственного машиностроения и т.д.). До настоящего времени нет работ, освещавших в деятельность меннонитской кооперации на Дону, в Воронежской губернии, и крайне обзорно – в Саратовской губернии.

Цель настоящей статьи – осветить жизнедеятельность меннонитской кооперации междуречья Волги и Дона, выявить динамику и региональные особенности ее развития на протяжении 1920-х гг., показать влияние на этот процесс взаимоотношений с органами государства. Исследование проведено на архивной базе фондов ВМСХО (Ф. А-423) и «American mennoniten relife» (Ф. А-424), Постоянной центральной комиссии по вопросам культов при Президиуме ЦИК СССР (Ф. 5263), фонда Наркомзема Российского государственного архива экономики (РГАЭ Ф. 478). Многие из материалов впервые вводятся в научный оборот. Источниками стали протоколы общих собраний, списки выборных органов, статистические сведения об отделениях ВМСХО за 1924–1927 гг., деловая переписка региональных отделений с центром; жалобы и петиции к властям и ВМСХО с описанием земельных и других конфликтов, отчеты обследований деятельности меннонитских товариществ земельными, советскими и партийными органами, телеграфная переписка Московского отделения AMR со своими представителями на местах.

Глубокий социально-экономический и политический кризис в России в 1914–1922 гг. не мог не затронуть и меннонитские колонии. С другой стороны, необходимо подчеркнуть, что по сравнению с русской деревней и казачьими станицами, обескровленными войнами, и даже немецкими колониями, пострадавшими от антигерманской политики российских властей в 1914–1917 гг., меннонитские колонии оказывались в более выгодном положении. Российское законодательство (имперское, Временного правительства и советское) признавало право меннонитов на альтернативную службу, что позволило им сохранить трудовой потенциал колоний практически на довоенном уровне. Большой ущерб хозяйствам меннонитов, как и всему крестьянству региона в целом, нанесли военные действия на юго-востоке, реквизиции скота и провианта военными и гражданскими властями «белых» и «красных», продразверстка и другие мероприятия в годы гражданской войны и военного коммунизма. Многие исследователи отмечают либеральное отношение советской власти в первые годы своего существования к меннонитам, по сравнению с другими вероисповедными группами немцев[12]. Об этом свидетельствует и то обстоятельство, что, несмотря на серьезные социально-экономические проблемы, меннониты в 1917–1922 гг. не планировали массовой эмиграции из России. Наоборот, с окончанием гражданской войны они сделали попытку найти общий язык с новыми властями, предлагая традиционную для данной этноконфессиональной общности схему взаимоотношений с российским государством. Меннониты обязались вести показательные высокоразвитые сельские хозяйства, в ответ власти должны были гарантировать основные права меннонитской общности (сохранение особого статуса меннонитских колоний, признание подворно-участковой системы землепользования, права на альтернативную службу, на вероисповедную свободу и религиозное образование и т.д.). Надежду на то, что взаимопонимание будет достигнуто, давало принятие закона 4 января 1919 г. об освобождении сектантов от службы в армии по религиозным убеждениям. Она заменялась санитарной службой, в первую очередь, в заразных госпиталях[13].

В интересах меннонитов действовал Декрет 27 мая 1920 г. «Об увеличении размера землепользования в трудовых хозяйствах», который оставлял за культурными хозяйствами всю фактически используемую ими землю, обрабатываемую без наемного труда[14]. Региональные и центральные органы Наркомзема неоднократно в начале 1920-х гг. обращали внимание правительства на целесообразность использования меннонитов на сельскохозяйственных работах. В частности, 29 октября 1920 г. Самарское ГЗУ просило Наркомзем и СНК РСФСР передать в ведение Наркомзема мобилизованных меннонитов с тем, чтобы они работали в совхозах Самарской губернии в качестве сельских работников или при мастерских по устройству и ремонту сельскохозяйственного инвентаря[15]. Инициатива земельных органов согласовывалась с желаниями самих меннонитов, которые также просили об альтернативной службе на сельскохозяйственной и лесной работе, в которой они могли принести больше пользы государству. Весной-летом 1921 г. Наркомзем обсуждал данное предложение, был разработан проект создания сельскохозяйственных батальонов из меннонитов. Время службы в них должно было в два раза превышать по срокам службу в рядах РККА.

Проект обсуждался 19 июля 1921 г. в СНК РСФСР, однако окончательного решения принято не было[16]. Малышинское сельскохозяйственное товарищество Кеппентальского района Ровенского уезда Области Немцев Поволжья в декабре 1921 г. обращалось в Наркомзем с предложением создать на его базе сельскохозяйственный учебно-практический район[17]. Все это свидетельствовало о поиске компромисса как меннонитской общностью, так и властями.

Переход к нэпу создал возможности для восстановления высокого уровня экономического развития меннонитских колоний. В постановлении ВЦИК от 19 сентября 1921 г. № 62 Наркомзему предлагалось обратить особое внимание на культурные хозяйства меннонитов и принять меры к их поддержке[18]. IX Всероссийский съезд Советов (декабрь 1921 г.) принял специальную резолюцию «О сельскохозяйственной кооперации», в которой развитие сельскохозяйственной кооперации провозглашалось одним из основных моментов сельскохозяйственной политики. Подчеркивалась особо необходимость поддержки производственных кооперативов. Теперь, когда РКП(б) рассматривала простейшие формы кооперации как переходные ступени к производственной социалистической кооперации, необходимо признавалась связь всех форм кооперации в деревне. Кооперацией должны быть охвачены все слои деревни, не отталкивая и более зажиточных, за исключением явных кулаков[19]. В интересах меннонитов действовал Закон о трудовом землепользовании, который запрещал при переделах земли передвижки, отрезки и разделы обособленных от общественной земли и улучшенных трудовых хозяйств[20]. На меннонитские хозяйства распространялись статьи нового Земельного Кодекса РСФСР (1922 г.), провозгласившего индивидуальное трудовое крестьянское хозяйство основным видом землепользования (ст. 11, 25 и др.), разрешавшего трудовую аренду земли на период до трехкратного севооборота и наемный труд как вспомогательный (ст. 30, 31, 33).

Землеустройство теперь преследовало цель не равнения земли, а улучшения форм землепользования (ст. 42, 137 и др.)[21]. XII Всероссийская конференция РКП(б) (4–7 августа 1922 г.) приняла резолюцию «О задачах партии в кооперации», в которой подчеркивалось, что в условиях диктатуры пролетариата и государственного капитализма, кооперативная форма товарообмена является наилучшей и заслуживающей всемерной поддержки[22]. Важнейшей задачей партийной работы в деревне стало строительство сельскохозяйственной кооперации, развитие ее сети и превращение из организации, объединяющей по преимуществу зажиточные слои деревни, в организацию, охватывающую массы беднейшего и среднего крестьянства[23].

При этом сельскохозяйственная и промысловая кооперация должны были строиться на принципе добровольности и хозяйственной заинтересованности[24]. Резолюции о всемерном содействии сельскохозяйственной и кредитной кооперации, усилении работы по развитию семеноводства, животноводства, коневодства принимались Х Всероссийским съездом Советов (декабрь 1922 г.)[25]. Все вышеназванные законы, решения съездов Советов и партийных конференций создавали юридическую основу для восстановления экономики меннонитских районов, развития как культурных единоличных хозяйств, так и меннонитской кооперации. По многочисленным просьбам меннонитов правительство разрешило создание Всероссийского меннонитского сельскохозяйственного общества, устав которого обсуждался НКВД, НКЮ и был утвержден ВЦИК 27 июня 1923 г.[26]

В колонии Александерталь Самарской губернии 10–16 октября 1923 г. прошел I съезд ВМСХО. Согласно уставу, целью работы ВМСХО было объявлено содействие восстановлению, развитию и усовершенствованию меннонитского сельского хозяйства и промышленности, сельского хозяйства России вообще. Для достижения этой цели предполагалось создавать племенные питомники, семеноводческие, опытные и показательные хозяйства, распространять передовые агротехнические знания, внедрять новинки сельскохозяйственной техники, развивать промышленность по переработке сельскохозяйственной продукции и сельскохозяйственному машиностроению[27]. Во всех программных документах и заявлениях к правительству ВМСХО подчеркивало, что преследует исключительно экономические цели в своей работе. На трех конгрессах ВМСХО (I-й конгресс прошел в Александертале в октябре 1923 г., II-й – в Давлеканово (Башкирия) в июне 1924 г., III-й – в Москве в феврале 1927 г.) намечался целый комплекс мер по осуществлению целей и задач, поставленных в уставе ВМСХО.

Основными принципами деятельности ВМСХО стали экономическая самостоятельность его отделений, использование зарубежной благотворительной помощи, оказание поддержки отдельным колониям, возложение на центр в основном координационных функций по организационным вопросам, централизованному поиску и распределению кредитов, ведению внешнеторговых операций, по защите прав членов ВМСХО как перед центральными, так и местными органами власти, по подготовке эмиграции и т.д.[28] Традиционным регионом расселения меннонитов была Саратовская губерния. В 1921–23 гг. колонии меннонитов пережили, так же как и все остальное население, страшный голод. Действенную поддержку по спасению голодающего населения и по преодолению последствий кризиса меннонитам Саратовской губернии оказывала AMR.

Уполномоченный AMR работал в с. Дмитриевка Аркадакской волости Саратовской губернии с 1922 г. по 1928 г.[29]. Деятельность AMR, стремившейся распределять материальную помощь, семенные ссуды через товарищества и кооперативы, ускорит создание меннонитской кооперации в регионе. В Саратовской губернии меннонитская кооперация возникает в Балашовской волости Новоузенского уезда и Аркадакской волости Балашовского уезда. Необходимо подчеркнуть, что собственные кооперативы меннониты Саратовской губернии создали ранее, чем здесь были открыты региональные отделения ВМСХО. Одним из первых, начиная с 1923 г., в 7 меннонитских колониях[30] Аркадакской волости Балашовского уезда Саратовской губернии развернуло работу кредитное сельскохозяйственное товарищество «Радуга», зарегистрированное Саратовским ГЗУ 2 февраля 1924 г.[31], и меннонитское общество потребителей «Доверие», как составная часть «Радуги»[32].

В ноябре 1924 г. «Радуга» объединяла 180 хозяйств с 1460 меннонитами (720 мужчин, 740 женщин). Общая земельная площадь составляла 3235 дес. (в среднем на хозяйство 18 дес.)[33]. Общая посевная площадь в 1924 г. составила 1972 дес. (в среднем на хозяйство – 11 дес.). Табун товарищества состоял из 352 голов (из них 102 – зарегистрированных в племенные книги)[34], стадо крупного рогатого скота – 357 голов, мелкий скот – 342 овцы и 249 свиней. Товарищество в достаточной мере было обеспечено сельскохозяйственным инвентарем: 219 плугов, 270 борон, 149 сеялок, 9 лобогреек, 108 сноповязалок, 115 конных молотилок, 150 веялок, 142 сепаратора, 188 фургонов[35].

Необходимо подчеркнуть, что меннониты Саратовской губернии были явно обеспечены землей хуже, чем меннониты Самарской губернии и АО Немцев Поволжья:

Статистика по обеспеченности хозяйств землей и скотом дает следующую картину социальной стратификации товарищества «Радуга». Из 180 хозяйств размер до 5 дес. на двор имело 20 хозяйств (11%), до 10 дес. – 112 хозяйств (62 %), до 25 дес. – 48 хозяйств (27 %). Безлошадными были 28 хозяйств (15 %), с 1 лошадью – 26 хозяйств (14 %), с 2 лошадьми – 50 хозяйств (27 %), с 3 лошадьми – 63 хозяйства (34 %), с 4–5 – 19 хозяйств (10 %)[36]. К малоземельным и безлошадным беднякам можно отнести 15 % членов «Радуги», к середнякам – 41 %, к зажиточным – 44 %. При этом необходимо подчеркнуть, что только 27 % хозяйств, вероятно зажиточных, могли вести традиционное меннонитское хозяйство на предельно малых для них наделах в 25 дес., что предопределяло избыток скота в их хозяйствах и скрытую безработицу.

Малоземелье и земельные конфликты меннонитов с окружающим крестьянским населением стали результатом проводившегося в 1923–1924 гг. землеустройства в волости. В 1924 г. между колониями № 1, 2, 3, 4 и Аркадакским земельным обществом шел затяжной земельный спор. По решению коллегии Балашовского УЗУ от 21 июня 1922 г. колонии должны были наделяться землей по 3 дес. на душу (следовательно, по 18 дес. на двор в среднем), был заключен договор, за землеустроительные работы колонии внесли плату. Однако Балашовское УЗУ 13 марта 1924 г. отменило свое предыдущее решение. Часть земли была отрезана в пользу с. Аркадак. Меннониты неоднократно направляли жалобы в Саратовское ГЗУ, Особую Комиссию высшего Контроля по Земельным делам. В них отмечалось, что с. Аркадак – большое торгово-промышленное село, имеющее 3 вальцовочные мельницы, винокуренный, маслобойный, кожевенный заводы и ремесленные мастерские. Для населения Аркадака земледелие являлось подсобным занятием, оно не имело достаточного количества рабочей силы и инвентаря для обработки земли. Аркадакское население, получив по землеустройству часть земель меннонитов, в 1923–1924 гг. сдавало эти наделы в аренду меннонитам или нанимало их для проведения полевых и уборочных работ. С другой стороны, меннонитское хозяйство, имевшее живой и мертвый инвентарь, рабочую силу, страдало от малоземелья, постепенно разорялось. Жалобы меннонитов не были услышаны местными земельными органами. Земельная комиссия Саратовского губзу 29 апреля 1924 г. оставила в силе последнее решение Балашовского УЗУ[37]. Прямым результатом земельного конфликта станет составление списка из 250 меннонитов уже в 1922 г. желавших эмигрировать из России[38].
17 декабря 1924 г. адмотдел Саратовского губисполкома зарегистрировал Аркадакское отделение ВМСХО. Председателем его стал Иван Петрович Биккерт[39]. 25 марта 1925 г. в Саратовском ГЗУ зарегистрировалось семенное и племенное товарищество «Менобщество». Поскольку все эти организации действовали на одной территории, членами в них состояли одни и те же меннониты, на общем собрании 6 июня 1925 г. было решено, чтобы избежать лишних накладных расходов, слить эти организации в одну, приняв устав меннонитского кредитного сельскохозяйственного товарищества «Радуга» в целом, которое становилось юридическим членом ВМСХО[40].

Для товарищества «Радуга» Аркадакской волости Саратовской губернии AMR купила в апреле 1925 г. в Саратовском губземотделе 1900 п. пшеницы. Возврат кредита должен был осуществиться после сбора урожая, но он затянулся. Даже в феврале 1926 г. ссуда не была возвращена до конца[41]. С другой стороны, несмотря на задолженность, в марте 1926 г. семенное зерно от AMR продолжало распространяться в Аркадакской волости[42].

В декабре 1925 г. в меннонитских колониях Аркадакской волости проживало 1205 человек (1152 меннонита и 52 не меннонита)[43] в 188 дворах. По другим сведениям, членами «Радуги» в этот период было 165 дворов (88% от всех дворов колоний) с 1330 едоками[44]. Общая площадь сельскохозяйственного кооператива составляла 3570 дес. земли (в среднем на хозяйство – 18 дес.). Площадь посева занимала 1786 дес. (в среднем 11 дес. на хозяйство)[45]. Таким образом, малоземелье явно тормозило развитие полеводства. Семеноводство налаживалось с большим трудом, ощущалась нехватка чистосортных семян. В 1925 г. семенной овес был предоставлен Саратовским райземотделом, но вопрос с семенами пшеницы оставался открытым. Чистосортным посевом было занято 285 дес. Урожай семенного материала был невысоким, излишка не было. Урожай несортового хлеба, наоборот, был очень хорошим и составил 50 тыс. п.(по 62 п. с десятины). [46]Поголовье скота росло. Табун состоял из 482 лошадей (из них 134 племенных), стадо крупного рогатого скота – из 546 голов (племенных – 21), мелкий скот из 338 овец и 306 свиней. Возросла и обеспеченность сельскохозяйственными машинами и инвентарем. Члены товарищества владели: 179 плугами, 123 буккерами, 240 боронами, 128 сеялками, 86 сноповязалками, 4 лобогрейками, 5 конными граблями, 114 молотилками конными обыкновенными, 1 молотилкой конной с двигателем, трактором «Фордзон», 142 веялками, 5 соломорезками, 5 корнерезками, 166 фургонами и т.д. Кроме того, члены «Радуги» организовали 2 маслодельных завода[47].

В статистических данных по группировке хозяйств членов товарищества по обеспеченности землей и скотом все вычисления представлены для 189 хозяйств.

Вероятно, предполагалось, что все члены Аркадакской волости могут стать членами «Радуги». Из 189 хозяйств размер до 5 дес. на двор имело 8 хозяйств (4,2 %), до 10 дес. – 35 хозяйств (18,5 %), до 25 дес. – 133 хозяйства (70,3 %), до 50 дес. – 13 хозяйств (7 %). Не имели лошадей и крупного рогатого скота 14–20 хозяйств (7,4–10,5 %), 1 лошадь и 1 корову – 33–39 хозяйств (17,4– 21 %), 2 лошади и 2 коровы – 54–61 хозяйство (28,6– 32,3 %), 3–5 лошадей и 3–5 коров – 75– 82 хозяйства (39,7–43,4 %)[48].

Таким образом, материальная база товарищества была достаточно крепкой. К беднякам можно отнести около 17 %, к середнякам – около 3 %, к зажиточным – около 80 %. Особенностью последней группы будет хорошая обеспеченность рабочим и крупным рогатым скотом при явной нехватке земли. Сокращение численности меннонитского населения в 1924–25 гг. будет отражать эмиграцию прежде всего малоземельных середняков. На это указывает резкий рост, с одной стороны, хозяйств (77,3 %), которые теперь могли вести традиционное меннонитское хозяйство, с другой стороны, группы зажиточного населения. Таким образом, меннонитская кооперация помогала в восстановлении и налаживании в условиях нэпа хозяйств, на основе опыта меннонитского экономического уклада регулируя избыточную численность населения при недостатке земли опять-таки привычным для себя методом – эмиграцией.

Правление ВМСХО требовало, чтобы в эмиграционные списки включались в первую очередь несостоятельные, так как хозяйства на местах должны были оставаться в руках меннонитов. В 1925 г. из Аркадакской волости всего выехало 340 человек. При этом 60 зажиточных хозяев были исключены из эмиграционных списков[49].

В 1926–1927 гг. «Радуга» пыталась расширить свою работу, получала кредиты на приобретение чистосортных семян от ВМСХО в 1926 г. – 3500 руб., в 1927 г. – 1300 руб.[50] Происходит определенная специализация, разграничение сфер деятельности внутри товарищества. С марта 1926 г. отчетность по товариществу «Радуга» должна была вестись отдельно от потребительского товарищества «Доверие». Все торговые дела переходили в ведение «Доверия», и «Радуга» должна была заниматься семенным и племенным делом, сыроваренными заводами. На 1926 г. членами «Доверия» было 70 человек, сумма паевого капитала составила 700 руб.[51].

В 1927 г. членами «Радуги» было 189 дворов (1290 человек)[52]. Таким образом, численность товарищества постепенно сокращалась в основном за счет уменьшения едоков, но не дворохозяйств. Несомненно, что данное сокращение было вызвано эмиграцией, которая прежде всего охватывала малоимущее население. Об этом свидетельствует сохранение большого поголовья крупного рогатого скота, работа молочного и сыроваренного кооператива. В марте 1927 г. в стаде крупного рогатого скота «Радуги» было 507 голов (из них дойных коров – 326). Среднегодовой удой на 1 корову составлял 150 п. молока. Выгонов для стада не хватало. Действовало 2 сыроваренных завода с дневной пропускаемостью по 100 п. каждый[53]. 1927 г. был тяжелым для «Радуги». Плохой урожай привел к тому, что 1/3 членов не сумела возвратить семян, взятых в кредит для посева. Снижение цен на сыр по сравнению с 1926 г. привело к тому, что товарищество потерпело убыток, образовался дефицит в 3833 руб. «Радуга» обратилась к ВМСХО с просьбой отсрочить срок уплаты ссуды, взятой на приобретение чистосортных семян до урожая 1928 г.[54] Тяжелое экономическое состояние привело к ликвидации товарищества «Радуга» в начале 1928 г.[55]

Деятельность других отделений ВМСХО, возникших в начале 1924 г. в Саратовской губернии, также была сопряжена с большими трудностями. В частности, Эбенфельдское отделение ВМСХО Саратовской губернии было закрыто уже осенью 1924 г. из-за отсутствия денежных средств и низких урожаев[56].
В Балашовской волости Новоузенского уезда создание меннонитской кооперации будет связано с созданием Ровнопольского отделения ВМСХО в начале 1924 г. Оно охватило своей организацией п. Ровнополь, х. Чистополь, х. Ново-Андреевка (Эйцен), развернуло, в первую очередь, торговую деятельность, налаживая связи с местной потребительской кооперацией. 4 февраля 1924 г. Ровнопольское отделение заключило договор с Дергачевской райконторой Саргубсоюза о кредите мануфактурой на сумму в 463 руб. 45 коп. золотом, который должен был быть возвращен сыром и маслом в течение 2 месяцев[57]. На совещании правления 7 марта 1924 г. принято решение о том, что при продаже товаров посторонним за деньги, необходимо соблюдать равенство цен с уже налаженным натуральным товарообменом[58]. Членами Ровнопольского отделения ВМСХО в декабре 1924 г. было 36 дворов с населением в 199 меннонитов.

Председателем Ровнопольского отделения стал Гергард Корнеевич Дик[59]. Отделение объединило дворохозяйства площадью в 3288 дес. земли (в среднем на хозяйство – 63 дес.). Площадь пашни отделения составляла 496 дес. (в среднем на хозяйство – 14 дес.), выгонов – 851 дес. Чистосортными и улучшенными посевами ржи и яровой пшеницы было занято 311 дес. Члены отделения владели значительным табуном из 119 лошадей, стадом крупного рогатого скота в 218 голов, мелким скотом – 115 овцами, 50 свиньями. Скот по преимуществу был не племенной. Хорошим было обеспечение хозяйств сельскохозяйственными машинами и инвентарем. Члены отделения владели 23 плугами, 20 буккерами, 43 боронами, 24 сеялками, 27 лобогрейками, 3 конными граблями и т.д.[60]
Статистические сведения о группировке хозяйств по обеспечению землей и живым инвентарем выглядели следующим образом: из 36 хозяйств надел до 25 дес. имели 5 хозяйств (13,8%), до 50 дес. – 14 (38,8 %), до 80 дес. – 7 (19,4 %), до 100 дес. – 7 (19,4 %), свыше 100 дес. – 3 (8,3 %). Не имели лошадей и крупного рогатого скота 3–4 хозяйства (8,3–11 %), 1 лошадь и 1 корову имели 4–8 хозяйств (11–22 %), 2 лошади и 2 коровы – 10 хозяйств (28%), 3–5 лошадей и 3–5 коров имели 5–12 хозяйств (14–33 %), 5–10 лошадей и 5–10 коров – 4–7 хозяйств (11–19,4 %), свыше 10 лошадей – 1 (2,7 %)[61].

Сопоставив приведенные выше цифры, можно утверждать, что, не смотря на хорошую обеспеченность землей (все дворы могли вести традиционное меннонитское хозяйство, причем 86,2 % – хорошее по рентабельности), отсутствие скота или малое его количество позволяет отнести к бедным 13,8 % членов отделения, к середнякам – около 40 %, к зажиточным – 18,2 %, к кулакам – около 28 %. Таким образом, Ровнопольское отделение ВМСХО объединяло в подавляющем большинстве хорошо обеспеченные землей, живым и мертвым инвентарем хозяйства.

В 1925 г. в Балашовской волости Новоузенского уезда Саратовской губернии проживали 187 меннонитов в 45 дворах[62]. В Ровнопольском отделении ВМСХО было организовано семенное и племенное кооперативное товарищество, устав которого зарегистрирован Саратовским ГЗУ 9 сентября 1925 г.[63] Его членами стали 35 дворов с населением в 137 меннонитов (78 %)[64], следовательно, число дворов по сравнению с 1924 г. сократилось только на 1, но количество меннонитов – на 62 человека. Это могло быть следствием либо эмиграции уже в 1925 г. свыше 30 % состава Ровнопольского отделения, либо выхода из членов ВМСХО. Более вероятным представляется первое предположение, так как оно было тесно связано с резким уменьшением, почти на половину, количества земли у членов кооператива. Общая площадь ее в сентябре 1925 г. составила только 1623 дес. В среднем на двор теперь приходилось только по 26 дес. земли. Были отрезаны в основном 1233 дес. не удобной земли, выгоны. Сократилась земля под усадьбами и садами с 44 дес. до 39 дес. на двор, оставлено 400 дес. под сенокосы и 420 дес. под пашню и т.д. Такое землеустройство сразу же отрицательно сказалось на экономических показателях. Общая площадь посева составила 407 дес, из них улучшенными семенами яровой пшеницы было засеяно только 190 дес. Семенной материал частично брался у государства. В среднем на двор приходилось 11,6 дес. посевной площади. Несмотря на сокращение посевных площадей, урожайность была высокой. Урожай сортового материала в 1925 г. составил 9500 п. (по 50 п. с десятины) и обычного зерна – 306 п. Излишек семенного материала составил 7 тыс. п.[65]

Колебания в поголовье скота и численности инвентаря были незначительными. Табун состоял из 124 лошадей, стадо крупного рогатого скота — из 205 голов, мелкий скот — из 102 овец и 45 свиней. Товарищество владело 19 плугами, 18 буккерами, 49 боронами, 19 сеялками, 24 лобогрейками, 1 конными граблями, 9 молотилками конными, 12 веялками, 28 фургонами и т.д. Кроме того, кооператив владел мельницей для крестьянского помола и сыроваренным заводом[66].

Сильно изменяется и социальная структура Ровнопольского товарищества. В сентябре 1925 г. из 35 хозяйств до 5 дес. на двор имели 7 хозяйств (20 %), до 10 дес. – 13 (37 %), до 25 – 3 (8,6 %), свыше 50 дес. – 12 (34,3 %). Не имели лошадей и крупного рогатого скота – 2–4 хозяйства (5,7–11,4 %), 1 лошадь и 1 корову – 4–11 хозяйств (11,4– 31,4 %), 2 лошади и 2 коровы – 6–9 хозяйств (17–25,7 %), 3–5 лошадей и 3–5 коров – 7– 18 хозяйств (20–51,4 %), 5–10 лошадей и 5–10 коров – 1–5 хозяйств (2,8–14,2 %).

Следовательно, к беднякам можно отнести до 20 % членов товарищества с малыми земельными наделами, без скота или 1 коровой, к середнякам – около 50 %, к зажиточным – 16 %, к кулакам – около 14 %. Фактически лидирующей группой становятся середняки с наделом от 10 до 50 дес. земли, но при этом сильно вырастает группа бедняков, сокращаются кулаки и зажиточные. Цифры явно свидетельствуют о регрессе в земельной и материальной обеспеченности товарищества. По сравнению с 1924 г., когда 86,2 % его членов были хорошо обеспеченными скотом, инвентарем, землей, могли вести традиционное меннонитское хозяйство, то в 1925 г. обеспеченными оставались 80 % членов, но из них вести хозяйство с традиционным землепользованием могли 42,9 % хозяйств, причем из них 8,6 % могли бы обеспечить только необходимые нужды семьи. Таким образом, экономические показатели свидетельствовали о нарастании кризисных явлений уже во второй половине 1925 г. в хозяйственном развитии Ровнопольского семенного и племенного кооператива.

Приведенные выше данные о выбывших из членов Ровнопольского кооператива в 1925 г. 62 меннонитах при сопоставлении с данными земельным обеспечением оставшихся хозяйств явно указывают на наличие эмиграции в рядах зажиточных и кулаков, что было нетипично для меннонитского сообщества Поволжья и явилось региональной чертой Саратовской губернии, где новое землеустройство довольно рано настолько серьезно разрушило систему землепользования меннонитов, что даже усилия меннонитских кооперативов по ее восстановлению при помощи эмиграции не давали положительного результата.
Таким образом, в Саратовской губернии в годы нэпа меннонитское население в подавляющем большинстве было членами меннонитских кооперативов. Помощь AMR, выделение ею кредитов и семенных ссуд ускорило создание менонитских кооперативов на Нижней Волге, позволило быстро преодолеть последствия голода 1921–1922 гг. Сотрудничество с ВМСХО дало толчок к развитию как смешанной, так и специализированной кооперации. Она обеспечила прогресс в 1923–1925 гг. крупного зернового производства, семеноводства, сыроварения и маслоделия, кооперативной торговли и т.д. Кооперация меннонитов в Саратовской губернии носила замкнутый характер, так как ее контакты с отраслевыми и региональными кооперативными союзами носили единичный характер, кредиты получались исключительно от ВМСХО и AMR. Среди причин кризиса меннонитской кооперации в регионе уже во второй половине 1925 г. необходимо назвать как объективные причины: неурожайные годы приводили к росту задолженности по кредитам, так и субъективные: высокие налоги, ограничение землепользования, земельные конфликты с окружающим населением.

Невозможность наладить традиционное хозяйство усилит желание меннонитов покинуть Россию. Эмиграция охватит не только слои малоземельных бедняков, но и лишившихся земли зажиточных хозяев.

В 1924 г. ВМСХО активизировало свою деятельность в Волго-Донском междуречье. Весной 1924 г. меннониты Донецкого округа заявляют правлению ВМСХО о желании вступить в него, было создано Миллеровское отделение ВМСХО. Учредителем и председателем правления Миллеровского отделения в течение трех лет был Эдигер Давид Давидович, избранный на этот пост 15 марта 1924 г.[67] Сведения о численности первых членов отделения разняться. В одном документе называется 37 членов в 1924 г., в другом – 27[68]. С другой стороны, список желающих вступить в ВМСХО от 12 марта 1924 г. включал 35 фамилий[69]. Устав его был зарегистрирован 8 августа 1924 г. правлением Донецкой окружной милиции № 1 (по другим данным, адмотделом Донецкого окрисполкома)[70]. Миллеровское отделение быстро разворачивает свою деятельность. 19 октября 1924 г. оно, имело долг в 60 руб., без кредитов и первоначального капитала открывает пекарню, благодаря которой общество окрепло финансово. До июня 1925 г., когда пекарня была закрыта, общий оборот по производству составлял 26061 руб., из них накладные расходы – 6321 руб. 12 коп., чистая прибыль – 485 руб. 94 коп. Причиной закрытия пекарни стало прекращение отпуска муки управлением «Коопмука» по кооперативным ценам, пекарня Миллеровского отделения не могла конкурировать с хлебопекарнями ЕПО инвалидов и др. Пекарня была закрыта безубыточно для отделения. Вместо пекарни был открыт мануфактурный магазин в августе 1925 г. В начале его деятельности оборотный капитал составлял 660 руб. 90 коп.[71].

Преобладание изначально в деятельности Миллеровского отделения торгово-промышленной сферы над сельскохозяйственной объясняется во многом экономическим состоянием меннонитских хозяйств Донецкого округа. Согласно статистическим данным, представленным в правление ВМСХО, в марте 1925 г. членами Миллеровского отделения были 49 хозяйств, в которых проживало 236 меннонитов (114 мужчин и 122 женщины). Всего земли у отделения было 385,9 дес., из них под посевами – 189,2 дес. На одно хозяйство приходилось 7,87 дес. земли, из них посевной площади – 3,86 дес. Таким образом, из-за малоземелья ни одно из хозяйств не могло развиваться согласно опыту и традициям меннонитов. При этом, необходимо подчеркнуть, что в отделении было довольно большое стадо овец – 321 голова. Общее поголовье рабочих лошадей товарищества составило 72 единицы, крупного рогатого скота – 191, свиней – 58. В связи с такой диспропорцией между скромными земельными наделами и значительно развитым животноводством, в хозяйствах преобладали посевы клевера и трав (69 дес.), овса (57 ¼ дес.), яровая пшеница составила только 47,6 дес. Семеноводство не велось. В связи с отсутствием сведений по группировке хозяйств по количеству земли, социальный состав определяется только по группировке хозяйств по скоту. По нашим подсчетам, из 49 хозяйств 20–39 хозяйств, имевших от 3 до 10 лошадей и от 3 до 10 коров, можно отнести к зажиточным (свыше 50 %); 2–6 хозяйств (4–12%), имевших 2 лошади и 2 коровы – к середнякам (3 %); к беднякам – 4 хозяйства с одной лошадью и 1 с одной коровой (8 %), 19 хозяйств без лошадей и 6 без коров (39 %). Обеспеченность хозяйств инвентарем и машинами при малоземелье была хорошая (трактор «Фордзон», 19 плугов, 18 борон, 4 сеялки, 9 сенокосилок, 6 конных грабель, 13 веялок, 6 самоскидок, 5 соломорезок, 47 фургонов и др.). Отделение имело текущий счет в Миллеровском агентстве Всекобанка[72].

Вероятно, данная статистика отражала состояние хозяйств меннонитов Донецкого округа, которые потенциально могли стать членами Миллеровского отделения ВМСХО. Данное предположение основано на оценке деятельности отделения за 1925/26 операционный год комиссиями окрисполкома как исключительно торгово-промышленной, но не сельскохозяйственной Членами же отделения были горожане, а не крестьяне. Подтверждается это также статистическими сведениями, представленными Миллеровским отделением в правление ВМСХО в феврале 1926 г.: число членов Миллеровского отделения резко сократилось и составило только 122 человека (57 мужчин и 65 женщин) в 29 дворах. Соответственно сократилась обеспеченность живым и мертвым инвентарем. В отделении осталось только 2 лошади, 13 голов крупного рогатого скота, 11 свиней и 2 козы. Из сельскохозяйственных орудий только 5 плугов, 4 бороны и 3 фургона. Сведения о земельных угодьях отсутствовали[73]. Это позволяет предположить, что членами отделения в это время были только меннониты, проживавшие в г. Миллерово, что подтверждают статистические данные по округу. В феврале 1926 г. в г. Миллерово проживал 121 меннонит, в к. Абрамсфельн – 10, сл. Никольско-Покровской – 14, сл. Кантемировка – 38, сл. Макаровка – 30, г. Павловск – 18. Всего – 231 меннонит[74]. Последняя цифра близка к указанной выше цифре членов отделения в марте 1925 г. Вполне вероятным представляется, что правление Миллеровского отделения первоначально предполагало проводить работу среди крестьян, но позже сосредоточило свою активность на торгово- промышленной деятельности в городе, значительно в ней преуспев. Преобладанием среди членов Миллеровского отделения городского населения, акцент на торговле, пекарном и мельничном деле, отсутствие активности в сельском хозяйстве являются региональными чертами в деятельности ВМСХО.

В актах обследования деятельности Миллеровского отделения, которые проводились органами власти в сентябре и октябре 1926 г. по-разному оценивалась его торговая деятельность. С одной стороны, в сентябрьском акте обследования говорилось о том, что магазин до 1 июля 1926 г., хотя и с большими трудностями, снабжался мануфактурой, пользуясь льготами кооперативных организаций. Чистая прибыль от торговой деятельности составила на 1 июля 1926 г. 4881 руб. 81 коп. Утрата льгот нанесла торговле удар (убыток в июле – 260 руб. 94 коп., в августе – 576 руб., в сентябре – 516 руб. 20 коп.). Общество не ликвидировало магазин только потому, что Внуторг обещал включить его в разнарядку на товары наряду с другими кооперативными учреждениями[75]. С другой стороны, в октябрьском акте обследования, наоборот отмечалась активная работа магазина, который реализовал товаров на сумму в 108352 руб., а оборотный капитал магазина к 1 октября 1926 г. возрос до 4519 руб. 62 коп.[76]. В акте октябрьского обследования отмечалось, что магазин нарушал правила торговли. Им в августе 1926 г. в среднем была установлена цена с 23 % надбавки на товары, в сентябре – 18 %, хотя Внуторг разрешал надбавку только в 17 %[77].

Снижение размеров торговли объяснялось также вложением средств в аренду мельницы. 27 июля 1926 г. Миллеровское отделение заключило договор об аренде мельницы у Промтреста Донецкого округа. Ежемесячная зарплата составляла 800 руб. Общество произвело текущий ремонт, сосредоточило основную работу на мельнице. Доход от ее эксплуатации за август– сентябрь был равен 2100 руб. 14 коп.[78] Сообщалось, что оборотный капитал отделения за время его существования достиг 762689 руб. 40 коп., при накладных расходах в 21460 руб. 32 коп. Представляется, что приведенные выше данные оборотного капитала общества были явно завышены, так как им явно не соответствует размер чистой прибыли всего лишь в 5628 руб. 80 коп.[79]. Об этом свидетельствует и упоминание о том, что Миллеровское отделение никаких финансово-кредитных операций не ведет, не имеет вкладов, ссуд, займов. Кроме того, оно не занималось сельскохозяйственной деятельностью (опытного поля, племенного рассадника и вообще земли не имело). На неоднократные запросы окружного земельного управления о предоставлении ему земли положительного ответа отделение не дало. Единственным мероприятием, близким к сельскому хозяйству, было только распространение им 41 сепараторов. Продукцией же пекарни пользовались исключительно горожане[80]. Необходимо отметить, что данное обвинение инспекторов было не совсем справедливым, так как документы свидетельствуют об оплате в октябре 1926 г. Миллеровским отделением покупки меннонитами-крестьянами племенного скота у Малышенского товарищества на сумму в 1290 руб.[81] Подводя итог инспекции Миллеровского отделения, комиссия отмечала: «работа отделения в смысле создания при очень ограниченных возможностях твердого предприятия вполне удовлетворительна, необходимо создать заинтересованность отделением крестьянства и перейти на сельскохозяйственную промышленность»[82]. Для укрепления Миллеровского отделения предлагалось провести чистку правления и членов от лиц лишенных избирательных прав (Эдигер Д.Д. (председатель) – владелец бричечной мастерской, Янцен Я.А. – бывший владелец мельницы, Дридтер Я.Я. – бывший торговец, Классен Я. П. – проповедник)[83].

Донецкий окрисполком на основе актов обследования принял 9 ноября 1926 г. постановление. В нем отмечалось, что Миллеровское отделение ВМСХО было зарегистрировано как общество, не преследующее целей извлечения прибыли, должно было содействовать восстановлению и развитию меннонитского хозяйства и сельскохозяйственной промышленности, росту общего культурного уровня сельского хозяйства. Общество же от своих задач уклонилось, занялось исключительно торговлей, устанавливает завышенный процент на товары, торгует мануфактурой, а не продуктами сельского хозяйства. Среди его членов есть лица, лишенные избирательных прав, некоторые члены правления – бывшие крупные собственники предприятий. Окрисполком постановил созвать ревизионную комиссию до 1 января 1927 г., 4 января – общее собрание и исключить из общества лишенных избирательных прав, ликвидировать полностью торговлю к 20 декабря 1927 г.[84] Общее собрание 27 декабря 1926 г. в количестве 25 членов обсудило план работы отделения на 1926/27 гг. Было решено скупать в колониях и селах вокруг г. Миллерово молоко, установить 1–2 сепаратора, получать сливки и сдавать их на пункте в г. Миллерово для переработки в масло. Кроме того, решено оборудовать в г. Миллерово зерноочистительный пункт, предоставлять крестьянам льготы на пользование им[85]. Обсуждался вопрос и об исключении из членов товарищества лиц, лишенных избирательных прав. Эдигер Д.Д. просил освободить его от занимаемой должности. Собрание его просьбу удовлетворило, но при этом ходатайствовало перед властями о восстановлении его избирательных прав[86]. Также из членов отделения был исключен Классен Яков Петрович как служитель культа, ему был возвращен вступительный взнос[87].

В 1927 г. отделение попыталось перестроить свою работу, но столкнулось с серьезными препятствиями. Севдос[88] отказал принять его в свои ряды на том основании, что среди членов Миллеровского отделения нет крестьян. Сельскохозяйственный банк также отказал в кредите на организацию молочного пункта до принятия отделением нового устава. К апрелю 1927 г. в результате активной агитации целей и задач ВМСХО председателя Миллеровского отделения Панкраца Г.Г. в общество вступил 51 хлебороб, работа налаживалась. Тем не менее, на общем собрании членов товарищества 25 апреля 1927 г. представитель Нацмена т. Хейнич поставил вопрос о ликвидации отделения. Собрание, не согласившись с таким предложением, приняло решение реорганизовать отделение в немецкое сельскохозяйственное кредитное товарищество. Все члены Миллеровского отделения ВМСХО стали его членами[89]. Таким образом, результатом давления властей, отказа от сотрудничества с Миллеровским отделением ряда кооперативных организаций, лишение его льгот в торговле и промышленной деятельности, которыми пользовались кооперативы, стало сворачивание его торгово-промышленной деятельности. Попытка переориентироваться на аграрную сферу могла увенчаться успехом только при благожелательном отношении банков и союзов сельскохозяйственной кооперации, но они не оказали ей поддержки. Давление властей приводит к чисткам отделения по классовому признаку, сокращению членов. Политика Нацмена заставит Миллеровское отделение ВМСХО отказаться от меннонитской формы кооператива, расширяя состав его членов за счет немецкого населения Донской области.

В 1924 г. создается Центральское отделение ВМСХО в Пыховской волости Новохоперского уезда Воронежской губернии. Его устав был зарегистрирован 22 октября 1924 г. в Воронежском адмотделе губисполкома. В 1924 г. членами ВМСХО стали 94 хозяйства, что означало 100 % охват отделением меннонитского населения волости. В дальнейшем количество членов Центральского отделения сокращается численно и территориально (в статистических данных января 1927 г. перестает упоминаться с. Петровка). В 1925 г. членами Центральского отделения были 73 хозяйства, в 1926 г. – 67 хозяйств[90]. Изменяется демографический состав, который становится более пропорциональным[91]:
Динамика меннонитского населения по населенным пунктам Пыховской волости Воронежской губернии декабре 1925 г. – январе 1927 г. выглядела следующим образом:

Сравнивая данные приведенных выше двух таблиц, можно утверждать, что в 1925 г. членами Центральского отделения ВМСХО было менее 70 % меннонитского населения Пыховской волости, а в 1927 г. вновь охват был практически 100%.

Согласно группировке хозяйств по скоту в 1924 г. из 97 хозяйств 29–31, имевших от 3 до 10 коров и от 3 до 10 лошадей, можно отнести к зажиточным (32 %); 27 хозяйств, имевших по 2 лошади и 2 коровы – к середнякам (29 %); к беднякам – 19–32 хозяйства с одной коровой и одной лошадью (19,6 –33 %) и 21 хозяйство без лошадей и 6 без коров – к беднякам (6–21,6 %). При этом традиционное меннонитское хозяйство размером от 25 до 50 дес. земли имели 55 дворов (57 %), а остальные 42 – от 10 дес. и меньше на двор, следовательно, 43 % были малоземельными. Число обеспеченных традиционным земельным паем было ниже, чем обеспеченность скотом (61 %).

Последний процент можно считать отражающим состояние середняков и зажиточных с преобладанием последних. В связи с малоземельем, когда малоскотинный двор мог своими силами обработать пропорциональную одной голове скота земельную площадь, часть хозяйств с 1 лошадью и 1 коровой можно отнести не к беднякам, а к середнякам.

Кроме того, только 8 хозяйств нанимали в летний сезон по 1 рабочему[92], что подтверждало трудовой характер хозяйств, задействовавших в основном в трудовых процессах членов семьи, и даже недостаточное их использование (наличие скрытой безработицы). К бедняцким можно отнести 39 % хозяйств, малоземельных, не имевших лошадей и крупного рогатого скота.

В 1925 г. из 73 хозяйств 21–33, имевшие от 3 до 10 коров и от 3 до 10 лошадей, можно отнести к зажиточным (29–45 %); 23 хозяйства, имевшие по 2 лошади и 2 коровы – к середнякам (31,5 %); к беднякам – 15 хозяйств с одной лошадью и 13 с одной коровой (18 – 20,5 %), 16 хозяйств без лошадей и 4 хозяйства без коров (5–22 %). 45 дворов вели традиционное меннонитское хозяйство на 25–50 дес. (61,7), 28 хозяйств (38,3) были малоземельными (от 10 дес. и меньше на двор)[93]. Таким образом, несмотря на сокращение членов, пропорции в социальных группах внутри товарищества остались прежними. Уменьшение членов явно произошло за счет прослойки бедняков, категории же середняков и зажиточных увеличились.

В 1926 г. из 67 хозяйств 24–27, имевших от 3 до 10 коров и от 3 до 10 лошадей, можно отнести к зажиточным (35,8–40 %); 16–26 хозяйств, имевших по 2 лошади и 2 коровы – к середнякам (24–39 %); к беднякам – 13 хозяйств с одной лошадью и 15 с одной коровой (19–22 %), 11 хозяйств без лошадей и 2 хозяйства без коров (16 %). 50 дворов вели традиционное меннонитское хозяйство, имея от 25 до 50 дес. на двор (75 %), 17 дворов были малоземельными (25 %)[94].

Анализируя вышеприведенные цифры, можно констатировать, что сокращение членов Центральского отделения ВМСХО происходит за счет малоземельных и плохо обеспеченных скотом хозяйств, хотя и процент зажиточных несколько снижается. Шел рост процента середняков членов отделения, скорее всего за счет постепенной эмиграции зажиточных и бедняков или выхода последних из членов отделения.

Причиной могла стать трудность уплаты членских взносов. Таким образом, меннониты Центральского отделения пытались разрешить социально-экономические проблемы привычным для них методом – эмиграцией.

Процент хозяйств, ведущих традиционное меннонитское хозяйство, в середине 1920-х гг. быстро растет, хотя обеспеченность землей несколько отстает от обеспеченности хозяйств скотом, в 1924–1926 гг. численность скота уменьшается. Колебания в поголовье лошадей и крупного рогатого скота были незначительными. Табун лошадей в 1924 г. состоял из 243 голов, а в 1926 – из 216; стадо крупного рогатого скота в 1924 г. – из 316 голов, в 1926 г. – из 279. Среди крупного рогатого скота преобладал простой скот над племенным. Более сильным было сокращение мелкого скота. В 1924–1926 гг. на 2/3 сократилось поголовье овец, на 4/5 – коз, в половину – свиней[95].

В связи с сокращением членов уменьшается общее количество земли отделения. В 1924 г. общая площадь составляла 2179 дес., в 1925 г. – 1880 дес., в 1926 г. – 1609 дес., которые еще более уменьшились в 1927 г. (см. таблицу). В среднем на одно хозяйство приходилось в 1924 г. – 20 дес., в 1925 г. – 23 дес., в 1926 г. – 24 дес. Из них количество посевной площади на одно хозяйство составляло от 12 дес. в 1924 г., до 15 дес. – в 1925–26 гг. Отделение занималось семеноводством. В 1924 г. в общую посевную площадь в 1250 дес. входило 2 дес. чистосортного посева яровой пшеницы, 1 дес. овса, 1 дес. проса, 13 дес. травы. В 1925 г. чистосортных посевов не производилось. Но уже в 1926 г. вновь был произведен посев чистосортной рожью 3 дес. и 187 дес. овса[96]. Обществом не были организованы ни семеноводческий, ни племенной кооператив, но действовал племенной рассадник красной немецкой коровы, где работал контроль-ассистент, организовывались конкурсы[97]. Центральское отделение имело значительный парк сельскохозяйственной техники и инвентаря, который, в 1924–1926 гг. неуклонно сокращался[98]:

В 1925–26 гг. членам отделения принадлежали 1 мельница, производившая муку крестьянского помола, сыроваренный и маслодельный завод, который в 1926 г. стал собственностью Центральского отделения[99]. В отделении действовала потребительская лавка ВМСХО. На общем собрании 8 ноября 1926 г. было решено ее ликвидировать и создать потребительский кооператив, вступить членом в семенное кооперативное товарищество «Стандарт»[100]. Не смотря на активную работу Центральского отделения комиссия Пыховского ВИКа, Центральского сельсовета 26 ноября 1926 г. принимает решение о его ликвидации. Правление Центральского отделения решило принять информацию к сведению, ознакомить с ней членов отделения, но принимать решение только после 4-го съезда ВМСХО[101]. Увеличение членов Центральского отделения ВМСХО в 1927 г. явно связано со стремлением меннонитов к эмиграции.

Таким образом, в Донской области и Воронежской губернии меннонитские хозяйства явно испытывали недостаток земли. Тем не менее, в Миллеровском и Центральском отделениях наблюдается общая тенденция преобладания середняцкого и зажиточного элемента в социальном составе членов, который постоянно рос, в то время как процент бедняков сокращался. По уровню развития хозяйства меннонитов были несомненно выше окрестных крестьян. В частности, члены Центральского отделения занимались чистосортным семеноводством и разведением племенного крупного рогатого скота. В работе отделений акцент был сделан на торгово-промышленную деятельность, в то время как сельскохозяйственная кооперация в них была развита слабо (нет семенных и племенных кооперативов, случных и зерноочистительных пунктов и т.д., не заключались договоры с земельными органами). Связь Миллеровского и Центральского отделений с другими отраслевыми и региональными кооперативами не была налажена, попытки сближения и установление контактов с кооперативными центрами начнутся во второй половине 1920-х гг. под угрозой закрытия отделений. Вмешательство властей, конкуренция с ЕПО и другими кооперативами привели к закрытию ряда торговых и промышленных предприятий меннонитов. Местные органы власти, представители Нацмена оценивали характер отделения ВМСХО как «кулацкой» замкнутой организации, начали чистки классового состава и работу, направленную на ликвидацию отделений уже в 1926 г., что вызовет рост эмиграционных настроений среди меннонитов.

Завершая обзор меннонитской кооперации междуречья Волги и Дона в годы нэпа, можно сделать следующие выводы. Возникновение меннонитской кооперации в регионе диктовалось прежде всего желанием меннонитов совместно преодолеть экономический кризис начала 1920-х гг. Создание кооперации в Поволжье было ускорено деятельностью AMR, которая помогла меннонитским колониям пройти восстановительный период после голода до 1924 г. Кооперация охватывала большинство меннонитского населения региона. В Саратовской губернии созданы потребительские, сельскохозяйственные, кредитные кооперативы, в Донской – потребительский и торгово-промышленный, в Воронежской – потребительские и сельскохозяйственные. В социальном составе членов кооперативов в начале 1920-х гг. преобладали середняки и зажиточные. Региональной особенностью Донской области и Воронежской и Саратовской губернии стало раннее проведение землеустройства, которое привело к сокращению земельного обеспечения меннонитских хозяйств в 1924 г. Кроме того, меннониты здесь были гораздо хуже обеспечены землей, чем в Среднем Поволжье и Заволжье. Эмиграция из региона первой половины 1920-х гг. преследовала цель разрешение земельного вопроса для безземельных и малоземельных хозяйств, имела ограниченные рамки. Сокращение бедняцкого элемента за счет эмиграции и повышения материального благосостояния свидетельствовало о том, что цель меннонитской кооперации – сохранение традиционного меннонитского уклада – достигалась даже в условиях ограничения меннонитского землепользования и земельных переделов. В целом высокая обеспеченность живым и мертвым инвентарем подавляющего большинства хозяйств членов меннонитских кооперативов выгодно отличали их от кооперативов остального населения региона.

Тем не менее, уже во второй половине 1920-х гг. кризисные явления внутри меннонитских кооперативов нарастают и приводят к их ликвидации в 1928 г. Причем, если в Саратовской губернии на первом месте стоят причины социально-экономического характера: неурожайные годы, долги по кредитам, недостаток земли и земельные конфликты с окружающим населением, высокие налоги и т.д., то на Дону и в Воронежской губернии превалировали социально-политические причины: чистки классового состава, обвинения в спекулятивном характере деятельности, конкуренция с советской кооперацией, противодействие Наркомнаца и т.д.

В целом меннонитская кооперация в условиях нэпа доказала жизнеспособность традиционного меннонитского уклада. Лишь невозможность достижения компромисса с властями в условиях свертывания нэпа, рост препятствий для сохранения меннонитского хозяйства в СССР резко усилят эмиграционные настроения среди меннонитов региона в 1926 г. Вместе с нэпом будет ликвидирована и меннонитская кооперация, ставшая ненужной государству, перешедшему к политике ликвидации кулачества как класса и коллективизации сельского хозяйства.

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Меннониты – последователи одной из старейших протестантских церквей, возникшей в 30-е гг. XVI в. в Нидерландах. Меннониты рассматривали свои общины, как «общины святых», «возрожденных богоизбранников». Вероучение меннонитов, кроме общепротестантских, включало принципы сознательного крещения по вере, отказа от присяги, воинской службы и др. Общины отличались изолированностью от общества, браки заключались только с единоверцами, что привело к созданию этноконфессиональной общности.Назад

[2] Бондарь С.Г. Секта меннонитов в России. Пг., 1916; Колесников Г.И. Культурное хозяйство в некультурном крае. Хозяйство меннонитов параллельно с очерком хозяйственно-бытовых картин Новоузенского уезда. Саратов, 1908; Писаревский Г.Г. Переселение прусских меннонитов в Россию при Александре I. Ростов-на-Дону, 1917; Дитц Я. История поволжских немцев-колонистов. М., 1997; Плеве И.Р. К вопросу о первых меннонитских колониях в Поволжье // Всеобщая и отечественная история: актуальные проблемы. Саратов, 1993. С. 112–118 и др.Назад

[3] Зюрюкин В.Е. Меннониты Кеппентальского района области немцев Поволжья в бытовом и хозяйственном отношении: Исследование и материалы. Покровск, 1923.Назад

[4] Тихонов А.М. Опыт критики и исчисления норм земельного обеспечения меннонитских хозяйств Люксембургской волости, Самарской губернии // Вестник Среднего Поволжья. Вып. 1925–1926. С. 32–53.Назад

[5] Клибанов А.И. Меннониты. М.-Л., 1931; Рейнмарус. А., Фризен Г. Меннониты. М., 1930; Путинцев Ф.М. Кабальное братство сектантов. М.-Л., 1931; Он же. Политическая роль и тактика сект. М., 1935.Назад

[6] Ипатов А.Н. Меннониты. Вопросы формирования и эволюции этноконфессиональной общности. М., 1978. С. 136–137, 146–147.Назад

[7] Из истории оренбургских немцев: Сборник документов (1817–1974 гг.). Оренбург; М.: Готика, 2001; Немецкое население Северного Кавказа: социально-экономическая, политическая и религиозная жизнь (последняя четверть XVIII – середина XX вв.): Сб. документов / Cост., предисл. к.и.н. Т.Н. Плохотнюк. Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002.Назад

[8] Безсонов А.И. Религиозная жизнь немецкого населения юга Украины и политика советской власти (1920–1928) // Немцы в России и СССР: 1901–1941 гг.: Материалы международной научной конференции. М., 17–19 сентября 1999 г. М., 2000. С. 329–342; Бруль В. Немцы в Сибири в 1920–1930 гг. // Там же. С. 226–251; Винс О.В. Помощь иностранных организаций голодающим Автономной области немцев Поволжья в 1921–1922 гг. // Культура русских и немцев в Поволжском регионе (Результаты комплексного междисциплинарного гуманитарного исследования). Вып. I. История, теория, культура. Саратов, 1993. С. 69–82; Малиновский Л. Немцы в России и на Алтае. Барнаул, 1995; Ченцов В.В., Архиерейский Д.В. Общность судеб немцев Украины и России в конце 1920–1930-е гг. // Немцы в России и СССР… С. 305–317; Плохотнюк Т.Н. Немецкие поселения Северного Кавказа в условиях экономической политики советского государства в 20–30-е гг. ХХ в. // История и культура российских немцев. Вып. 3. Ч. II. Саратов, 1996. С. 34–55; Она же. Российские немцы на Северном Кавказе. М., 2001; Тюлюлюкин Е.Ф. Российские немцы в истории Оренбуржья (конец XIX – начало ХХ вв.). Автореф. дис… канд. ист. наук. Оренбург, 2001.Назад

[9] Бахарева О.Я. Развитие мукомольного производства в оренбургских колониях меннонитов // Оренбургские немцы: этническая история и духовная культура / Материалы научно-практической конференции. Оренбург, 1997. С. 21–26. Она же. Карл Фаст «Оренбург: последнее поселение меннонитов на востоке Европы» // Там же. С. 96–107; Судоргина Т.В. Рассекреченные документы архивного фонда Уранского волисполкома // Там же. С. 5–9; Кулинич И. М. Меннониты на юге Украины // Вопросы германской истории: социально-экономическое развитие: неизученные проблемы. Днепропетровск, 1991. С. 30–45; Данилова Е.Н. Политика советской власти по отношению к российским меннонитам в 20-е годы // Вестник МГУ. Серия 8. История. № 6. 1997. С. 21–38; Осташева Н.В. Власть без власти: организация, экономическая и политическая деятельность Всероссийского меннонитского сельскохозяйственного союза (1923–1928) // Немцы в России и СССР… С. 285–297; Она же. На переломе эпох… Менонитское сообщество Украины в 1914–1931 гг. 2-е изд. М., 2000.Назад

[10] Осташева Н.В. Власть без власти… С. 285–297.Назад

[11] Данилова Е.Н. Указ. соч. С. 21–38.Назад

[12] Данилова Е.Н. Указ. соч. С. 24–25; Вебер В. Советские немцы: сохранить веру вопреки судьбе // На пути к свободе совести. М., 1989. С. 371.Назад

[13] Декреты Советской власти. Т. IV. М., 1968. С. 282–284.Назад

[14] СУ. 10 июня 1920 г. № 52, ст. 226. С. 230.Назад

[15] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 1. Д. 575. Л. 1.Назад

[16] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 1. Д. 575. Л. 14–24 об.Назад

[17] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 5. Д. 1049. Л. 6–8.Назад

[18] РГАЭ. Ф. 478. Оп. 5. Д. 1049. Л. 6. Данилова Е.Н. датирует данное постановление 21 сентября 1921 г. / Данилова Е.Н. Указ. соч. С. 25; Бруль В. – 19 ноября 1921 г. / Бруль В. Немцы в Сибири… С. 228; Осташева Н.В. – 19 августа 1921 г. / Осташева Н.В. Власть без власти… С. 286.Назад

[19] КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 8. Т.2. С. 306.Назад

[20] СУ. 1922. 18 июня. № 36. Ст. 426. Разд. I. Ст. 10.; Разд. V. Ст. 32. С. 577, 579.Назад

[21] Земельный Кодекс РСФСР. М., 1923.Назад

[22] КПСС в резолюциях… Т.2. С. 385.Назад

[23] Там же. С. 387.Назад

[24] Там же. С. 388.Назад

[25] СУ. 1923. 29 мая. № 28. Ст. 328. С. 544–547.Назад

[26] ГАРФ. Ф. 5263. Оп. 1. Д. 57. Л. 1–12, 14. Осташева Н.В. называет другую дату утверждения устава – 23 мая 1923 г. // Осташева Н.В. Власть без власти… С. 288.Назад

[27] ГАРФ. Ф. 5263. Оп. 1. Д. 57. Л. 1–14; СУ. 1923. 1 сент. № 20.Назад

[28] Данилова Е.Н. Указ. соч. С. 26–27; Осташева Н.В. Власть без власти … С. 288–290.Назад

[29] ГАРФ. Ф. А-424. Оп. 1. Д. 15, Д. 8. Л. 25, 27; Д. 180. Л. 32.Назад

[30] п. Рабочий – колония № 1, п. Крестьянский – колония № 2, п. Красный – колония № 3, п. Пролетарский – колония № 4, п. Октябрьский – колония № 5, п. Коммунистический – колония № 6, п. Трудовой – колония № 7.Назад

[31] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 11.Назад

[32] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 108. Л. 48.Назад

[33] В документе указано – 15 дес. Вероятно имелся в виду надел по трудовой норме, так как в среднем на одно хозяйство приходилось 6 душ. ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 29.Назад

[34] Цифры в документе не точные: общее число – 352 головы лошадей не дают в сумме 102 племенных лошадей и 298 простых рабочих (либо общее число – 400, либо, что более вероятно, было другое соотношение племенного и простого рабочего скота). ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 29 об.Назад

[35] Там же.Назад

[36] Общая сумма хозяйств при группировке их по скоту составляет 186. Проценты исчислены из расчета на 1 % – 1,86 хозяйства // Там же.Назад

[37] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 36. Л. 92, 98–99 об.Назад

[38] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 36. Л. 14, 26, 29, 37, 40.Назад

[39] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 36. Л. 118.Назад

[40] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 36. Л. 44–44 об.Назад

[41] ГАРФ. Ф. А-424. Оп. 1. Д. 177. Л. 3, 28.Назад

[42] ГАРФ. Ф. А-424. Оп. 1. Д. 180. Л. 32, 34.Назад

[43] Такое количество населения представляется не точным, в сопоставлении ее с 1927 г. оно кажется маловероятным, но количество дворов можно считать достоверным. ГАРФ. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 18.Назад

[44] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 14.Назад

[45] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 12, 13.Назад

[46] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 24.Назад

[47] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 17.Назад

[48] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 15.Назад

[49] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 36. Л. 14, 26, 29, 37, 40.Назад

[50] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 106. Л. 5, 10.Назад

[51] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 108. Л. 26, 48.Назад

[52] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 2–3, 12, 14, 29.Назад

[53] В документе указано – 20 заводов, но, вероятнее всего, это опечатка, а реально действовало 2 завода // ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 38. Л. 2–4.Назад

[54] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 106. Л. 2.Назад

[55] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 185. Л. 1.Назад

[56] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 42. Л. 18–18 об.Назад

[57] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 40. Л. 43–44.Назад

[58] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 40. Л. 40.Назад

[59] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 40. Л. 35.Назад

[60] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 41. Л. 19–21.Назад

[61] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 41. Л. 19, 20–20 об.Назад

[62] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 41. Л. 3.Назад

[63] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 41. Л. 4.Назад

[64] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 41. Л. 5, 7.Назад

[65] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 41. Л. 17.Назад

[66] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 41. Л. 7, 9, 10.Назад

[67] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 68. Л. 50.Назад

[68] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 68. Л. 55, Д. 227. Л. 24.Назад

[69] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 68. Л. 82–82 об.Назад

[70] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 68. Л. 55, Д. 142. Л. 3.Назад

[71] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 24 об.Назад

[72] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 142. Л. 11–15.Назад

[73] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 142. Л. 3–7.Назад

[74] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 142. Л. 1.Назад

[75] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 16 об.Назад

[76] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 24 об.Назад

[77] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 26 об.Назад

[78] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 15, 16 об.Назад

[79] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 15 об.Назад

[80] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 25–25 об.Назад

[81] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 28.Назад

[82] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 27.Назад

[83] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 25 об, 26 об.Назад

[84] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 23.Назад

[85] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 5.Назад

[86] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 68. Л. 85, Д. 227. Л. 26.Назад

[87] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 227. Л. 14.Назад

[88] Северо-Донской союз сельскохозяйственной кооперации.Назад

[89] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 228. Л. 7.Назад

[90] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 66. Л. 3 об., 11, 26.Назад

[91] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 66. Л. 2, 23.Назад

[92] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 66. Л. 15, 28.Назад

[93] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 66. Л. 11, 14.Назад

[94] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 66. Л.3 об., 4.Назад

[95] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 66. Л. 4, 13, 27.Назад

[96] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 66. Л. 3, 12, 26.Назад

[97] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 65. Л. 5; Д. 66. Л. 24.Назад

[98] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 66. Л. 5, 15, 28.Назад

[99] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 66. Л. 5 об., 16.Назад

[100] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 65. Л. 20–21 об.Назад

[101] ГАРФ. Ф. А-423. Оп. 1. Д. 65. Л. 14.Назад

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В ФОРМАТЕ DOC: здесь