ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН

А. Карнышев – «Отношения собственности и соборности у старообрядцев: историко-экономический и этнопсихологический анализ» (Историко-экономические исследования, №1, Т. 16, 2015)

Александр Карнышев, доктор психологических наук

ОТНОШЕНИЯ СОБСТВЕННОСТИ И СОБОРНОСТИ У СТАРООБРЯДЦЕВ:

ИСТОРИКО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ И ЭТНОПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

(к 250-летию переселения «семейских» в Забайкалье)

(приводится в сокращённом виде)

Актуальность и значимость историко-экономических исследований особенно возрастает, когда политические и иные обстоятельства приводят к определенным аналогиям в развитии общественных и хозяйственных ситуаций и одновременно требуют опоры на ресурсы субъектов (участников) прошлых событий.

На наш взгляд, данный подход сегодня важен в отношении старообрядчества Забайкалья и Приамурья.

С позиции сегодняшнего (и не только) дня на старообрядцев-«семейских» можно и нужно смотреть не как на носителей в чем-то забытых традиций, но прежде всего как на обладателей таких качеств, которые востребованы в рыночной экономике, в осуществлении социальных реформ, в восстановлении самобытных форм хозяйствования и производства традиционной продукции. В основе позитивных качеств лежит психогенетический фонд и этнокультурные традиции, которые староверы вынесли из древнерусского бытия. В старообрядческой среде особенно ярко проявились русские традиции «помочей», т.е. коллективного труда, вдохновленного не утилитарно-экономическими, а нравственными и религиозными целями. Восстановить ряд значимых качеств и традиций «семейских» — актуальная задача ближайшего времени.

Историко-экономический экскурс в сущность психологии старообрядчества целесообразно начать с понятий соборности и земства, анализ сути которых достаточно сложен. Термин «земцы» или «своеземцы» впервые появился в Новгородской Руси и обозначал он класс крестьян–собственников, каковых более не встречалось на пространстве княжеской Руси: там крестьяне работали либо на государственных, либо на частных господских землях.

Дело в том, что в ряде словарей (М. Фасмер, Н. Шанский) слово «собор» трактуют как кальку от греческого слова «синагога», а последнее в иностранных словарях означало молитвенный дом или общину верующих иудеев. Но в сути своей и синагога, и собор выражали «созыв», «сбор» в одно место нескольких лиц ради определенной церемонии практического ритуала. Поскольку в русском языке «соб» в какой-то мере означало личность, то собор вполне можно трактовать как собрание личностей. Такому объяснению слова находятся исторические подтверждения.

С одной стороны, это принцип сообщества людей, выражающийся в практике размышлять и действовать общими силами, согласием и сопониманием. В свое время суть такого принципа рьяно проповедовал К.С. Аксаков. Он выступил против родовой теории организации общества и в защиту общинной, поскольку в роде господствует родоначальник, а русские племена управлялись собраниями, в которых вождь был лишь председателем.

Писатель считал, что сельский сход, вече и земский собор — это формы управления общинными организациями. Согласуясь и подобной позицией, мыслитель из Сибири А.П. Щапов на основе земств выдвигал принцип «народосоветия». Он писал: «Как практический дух народа, на основании земского устройства областных общин, на основании многовекового опыта жизненной исторической практики, сам собой создал принцип земского народосоветия и выразил его в формах областных земских советов и московских земских соборов, — так этот же практический смысл народа заключал в себе природную способность к земскому народосоветию» [15, с. 172].

В формировании отношения к собственности в старообрядчестве огромную роль сыграла община. По примеру инновационных групп соотечественников экономическую базу старообрядческих общин составляло как общинное, так и частное хозяйство предпринимателей-старообрядцев. Причем капиталы купцов-староверов составляли большую часть собственности общин. Предприниматели-староверы были уверены, что не являются полными и безраздельными собственниками. Они считали себя лишь «Божьими доверенными по управлению собственности, данной им Господом». Таким образом, община для старовера как бы представляла собой нечто вроде посредника между верой и человеком. И отдавать собственность общине означало укреплять истинную веру.

Слова «община» и «собор» у некоторых изолированных групп старообрядцев до сих пор близки и «пропитаны» определенной дозой религиозности. Так, в локальных группах, проживающих в верховьях Малого Енисея в условиях инонационального и иноконфессионального окружения, слово «соборные» представляет элиту старообрядческих поселений. Эта элита отличается прежде всего «чистой верой» и «чистым бытием».

Желающих вступить в «собор» «ставят на правило», что означает необходимость долгих и скрупулезных молений. Принадлежность к соборной братии рассматривается в изолированных общинах «как необходимое условие спасения на том свете» [11, с. 55–56].

После работ М. Вебера, раскрывших прямое и косвенное влияние религии на экономическую жизнедеятельность многих народов, схожий сравнительный анализ осуществили ученые и в отношении конкретных этноконфессиональных групп. Признавая некоторую схожесть в отношении к труду, собственности и другим экономическим реалиям между протестантской и старообрядческой этикой труда, исследователи выделяют несколько нюансов, которые их отличают. Р. Андерсон и П. Шихирев среди характерных черт протестантской этики труда выделяют умеренность в личном потреблении и аскетизм. В старообрядческой этике хозяйствования также отмечаются бережливость и экономия. Однако если протестанты-предприниматели наживают богатство для себя, т.к. убеждены, что пользу обществу может приносить лишь состоятельный человек и чем больше количество состоятельных людей, тем сильнее общество, то у купцов-старообрядцев на первом месте — общественное благо, забота о пользе всего народа, проявление милосердия, пожертвование для других [1, с. 59].

Купцы из старообрядцев про богатство говорили, что «Бог дал его в пользование и потребует по нему отчета». Материальные блага, согласно старообрядческой этике хозяйствования, предназначаются для того, чтобы откладывать и выгодно преумножать их. Достижение же успеха в земной жизни рассматривается как благословение Божие. Богатство также служит доказательством твердости веры, поскольку именно размер богатства оказывается индикатором силы веры и приближенности к спасению того или иного человека, его истинного противостояния миру антихриста. Староверам, не имевшим возможности получить официальную власть и преследуемым официальной никонианской церковью, богатство давало экономическую самостоятельность, некоторое превосходство над притеснителями. Отсюда и высокая оценка людей, наживших капиталы: признак их работоспособности, предприимчивости и бережливости. И, наконец, богатство для старовера — неотъемлемый атрибут трудолюбия и расчетливости, которые составляют основу старообрядческой этики хозяйствования и высоко ценятся в старообрядческой среде. Ярким подтверждением таких подходов были конкретные личности, которые отличались не только своей активностью в торговле и предпринимательстве, но и своей открытостью к людям, своей благодетельностью. Среди них было много известных людей.

В центральной России к ним относились известные предпринимательские семьи: Морозовы, Прохоровы, Гучковы, Рябушинские, Хлудовы, Коноваловы и др., которые своими меценатством и «спонсорством» были известны далеко за пределами России.

В струе данной мысли целесообразно рассмотреть несколько понятий, в которых так или иначе звучит древнерусская основа. Приведем эти слова и попытаемся проследить в них нечто формально общее и подойти к осознанию содержательной сути этого общего.

– особенность
– способ
– способности
– пособие (денежное)
– особняк
– собственность
– собственный

Формально бросается в глаза наличие общего корня «соб», смысл которого не сразу ясен. Но если подключить еще одно слово: «особа», то становится понятным, что родственность всего «букета» понятий обеспечивается смыслом, который весьма близок к современному термину «личность» –отдельное существо, лицо. Отсюда вытекает: особенность — индивидуальная характеристика человека; способ — то, каким образом исполнитель действует; способность — качество, обеспечивающее успешность человека в какой-либо деятельности, в хозяйственной, предпринимательской и иной практике; особняк — дом, принадлежащий конкретному индивиду с учетом его личностных пристрастий; пособие — материальная помощь нуждающемуся и т.д. Историко-этимологический анализ тезауруса рассматриваемых понятий также показывает их личностно-детерминированную связь. Так, М. Фасмер в своем словаре, анализируя истоки слова «собственный», отмечает, что оно производно от церковнославянского собьство — свойство, своеобразие, сущность. С данным словом связано собити — присваивать, приобретать и собина — собственность, имущество. У В.И. Даля слово собственность происходит от корня собь, что когда-то означало все свое: имущество, пожитки, богатство. Одновременно в психологическом плане очень важно подчеркнуть, что собь представлял свойства нравственные и духовные, личные качества человека. Об этом в словаре говорит понятие собный — к себе относящийся.

В этимологическом «советском» словаре Н. Шанского слово «собственность» вообще не показано (!), а «собственный» этимологически поясняется как производное от «собьство» в значении «особенность, лицо». Поясняется, что в корне собь лежит название существа.

Кстати, в словаре С.И. Ожегова послереволюционного времени наблюдается определенная идеологическая дискредитация сути понятия: во втором значении собственник — это тот, кто стремится больше иметь, кто поглощен собственническими интересами. Естественно, такой человек в чем-то был антиподом коллективисту, равнодушному к частной собственности. Таким образом, приведенные трактовки вновь подтверждают, что слово «собственность» своими корнями нисходит к понятию «личность» — отдельный человек, существующий «в себе и для себя».

Таким образом, краткий экскурс в «динамику» развития древнерусского понятия «собственность» указывает на его психогенетическую подоплеку. Анализ демонстрирует специфическую основу личности в корне «соб», а «собственность» раскрывается как имущество, вещи, предметы, некоторые «плоды трудов и таланта», принадлежащие личности. Выступая как бы продолжением личности вовне, они дороги человеку, поскольку составляют наиболее значимую часть его внешнего и внутреннего мира. И конечно же, может существовать и обратное соотношение: влияние «мира собственности» на характеристики личности. По крайней мере, обладание значимой и (или) престижной собственностью способствует росту уверенности человека в себе, его решительности в определенных ситуациях. Конечно, положительная или отрицательная оценка связи отношения к собственности и общая оценка личности во многом зависит от идеологической направленности массового сознания: в советское время слово «собственник» было чуть ли не ругательным.

Несколько слов надо сказать в адрес слова «особа», которое в старину характеризовало прежде всего авторитетного, почтенного человека: важная особа, известная особа. И опять-таки в данном слове «звучат» индивидуалистические, личностные нотки, поскольку оно образовано на базе общеславянской предложно-падежной формы «о собе» — «для себя», а в древнерусском языке эта же форма означала «отдельно, сам собой». Интересно, что в «Словаре говоров старообрядцев (семейских) Забайкалья» [14] формы «особе» и «в особь» поясняются как «отдельно».

Таким образом, «отдельная» личность, а чаще — «отдельная» семья, как совокупность личностей, составляли ментальную первооснову собственности старообрядцев на землю, и такая практика лежала в фундаменте управления всеми земельными отношениями. В Сибири, где семейские жили изолированными группами, подобная практика приносила весомые результаты.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Андерсон Р., Шихирев П. «Акулы» и «дельфины» (Психология и этика российско-американского делового партнерства) / Р. Андерсон, П. Шихирев. — М.: Дело ЛТД, 1994. — 208 с.
2. Байкальские легенды и предания / фолькл. зап., предисл., коммент. Л.Е. Элиасова. — 2-е доп. и перераб. изд. — Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1984. — 256 с.
3. Болонев Ф.Ф. Семейские: Историко-этнографические очерки / Ф.Ф. Болонев. — Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1992. — 224 с.
4. Бороноев А.О. Российский менталитет и реформы / А.О. Бороноев, П.И. Смирнов // Общество и политика. — СПб.: СПбГУ, 2000. — С. 274–302.
5. Герцен А.И. Русские немцы и немецкие русские / А.И. Герцен // Герцен А.И. Избранные труды; [сост., автор вступ. ст., коммент. В. К. Кантор]. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. — С. 431–468.
6. Доржиев Д.Л. Крестьянские восстания и мятежи в Бурятии в 20-30 годы / Д.Л. Доржиев. — Улан-Удэ: ОНЦ «Сибирь», 1993. — 82 с.
7. Карнышев А.Д. Экономическая психология старообрядчества как пример сочетания традиций и инновации / А.Д. Карнышев // Историко-экономические исследования. — 2010. — Т.11, №2. — С. 61–78.
8. Карнышев А.Д. Этнопсихология старообрядчества / А.Д. Карнышев, Н.Н. Помуран. — Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2006. — 167 с.
9. Ключевский В.О. Сочинения. В 9 т. Т. 2: Курс русской истории. Ч. 2 / В.О. Ключевский; послесл. и коммент. В.А. Александрова, В.Г. Зимина. — М.: Мысль,1988. — 447 с.
10. Коваль Т.Б. Религия и экономика: Труд, собственность, богатство / Т.Б. Коваль. — М.: ИД ГУ-ВШЭ, 2014. — 349 с.
11. Любимова Г.В. Картина мира современных старообрядцев / Г.В. Любимова // Славяне в сибирском сообществе / под ред. Ф.Ф. Болонева. — Новосибирск, 2006. — С. 51–83.
12. Накамура Ё. Романовка — поселок староверов в Маньчжурии / Ё. Накамура // Традиционная духовная и материальная культура русских старообрядческих поселений в странах Европы, Азии и Америки: сб. науч. тр. / отв. ред. Н.Н. Покровский. — Новосибирск: Наука, 1992. — С. 217–221.
13. Розен А.Е. Записки декабриста / А.Е. Розен; изд. подгот. Г.А. Невелевым. — Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1984. — 480 с. — (Серия «Полярная звезда»).
14. Словарь говоров старообрядцев (семейских) Забайкалья / под ред. Т.Б. Юмсуновой. — Новосибирск: Изд-во СО РАН, Науч.-изд. центр ОИГГМ, 1999. — 540 с.
15. Щапов А.П. Избранное / А.П. Щапов; сост., предисл., вводн. ст. А.С. Маджарова. — репринт. воспр. — Иркутск: Оттиск, 2001. — 363 с.

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В PDF ФОРМАТЕ: здесь