ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН

Н. Помуран – «Нравственно-психологические аспекты эффективности трудовой деятельности старообрядцев»

Наталья Помуран,
кандидат психологических наук

НРАВСТВЕННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

ЭФФЕКТИВНОСТИ ТРУДОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

СТАРООБРЯДЦЕВ

Поскольку термин «производительность труда» отражает только его количественный аспект и не включает качественный показатель, данная проблема все чаще уступает место вопросам эффективности труда. Обращение к трудовой этике старообрядцев дает нам яркий пример того, как трудовая деятельность может быть и результативной, и рациональной.

Ранее, рассуждая о формировании крестьянской трудовой этики в «народной психологии» старовера, мы уже высказывали мысль о том, что религиозные воззрения старообрядцев явились лишь причиной противопоставления староверов остальному православному населению страны, внутригрупповой сплоченности общин, их замкнутости и ощущения собственной исключительности. Об этой роли религии свидетельствует и литературное наследие старообрядцев. «Житие», послания челобитных протопопа Аввакума, «Поморские ответы» братьев Денисовых, выговская литература не содержат четкой религиозной доктрины, а более направлены на описание противоборства с официальными властями за право исповедовать старую веру и критику официального православия, что в конечном счете и стало ключевым смыслом старообрядческого движения и во многом определило психологию старовера. Стереотип раскольничьего движения прочно закрепился как в сознании самих староверов, так и остального населения России. В этих условиях недоверия и противопоставления большинству сформировалась особая этика труда. Однако, признавая независимость формирования отношения к труду у старообрядцев от религиозных воззрений, все же трудно согласиться с ее полной оторванностью от них.

В старообрядческой литературе, дошедшей до наших дней, подчеркивается приоритет религиозной духовной жизни над жизнью хозяйственной. Так, при описании жизни скитов их материальное благосостояние прежде всего оценивается количеством часовен, богато украшенными иконами и церковной утварью, затем только упоминается размер капитала скита. Описание фактов добровольного самосожжения и самоуморения голодом в начале движения, служат несомненным доказательством более высокой значимости нравственных ценностей [1, с. 13–20]. В своем жизнеописании протопоп Аввакум четко задает иерархию ценностей, описывая духовную сторону жизни как «подвиг», труду же придавая всего лишь обусловленное физиологическими, «телесными» потребностями человека, значение: «подвиги духовные и труды телесные» [2].

Убеждение в доминировании духовных потребностей над физиологическими, объявленное не только нормой, но и долженствованием для каждого старовера, является нравственно-психологической основой трудовой этики. Такая иерархия потребностей позволяет старообрядцам уверенно и спокойно переносить не только все страдание и горе гонений, но и тяготы тяжелого физического труда, не «застревать» на негативных эмоциональных переживаниях. Благодаря этому психическая активность старовера направлена и сосредоточена на самом процессе трудовой деятельности. Таким образом, в соответствии с религиозными убеждениями староверов трудовая деятельность необходима для физического выживания, сохранения своей семьи, общины ради отстаивания своих конфессиональных убеждений.

Такая иерархия потребностей глубоко противоречит представлениям современного человека, когда зачастую в качестве первичных потребностей признаются физиологические, подчиняя всю психическую активность их удовлетворению. В связи с этим, возникает вопрос о степени согласованности/ несогласованности иерархии мировоззренческих установок современных потомков старообрядцев и установок и ценностей современного общества.

Упорный, тяжелый труд требовал волевых усилий, поэтому развитию воли старообрядцы придавали особое значение. Старообрядцы одновременно обучали детей труду и религии при помощи одних и тех же способов. Как только ребенок начинал ходить, ему внушали первые нормы: длительные посты и продолжительные службы в церкви сопровождались простым объяснением «надо привыкнуть» [3, p. 98]. В качестве методов формирования волевой регуляции применялись не только убеждения, но и телесные наказания.

Жительница села Тарбагатай республики Бурятии поделилась с автором статьи следующим описанием. Во время молитв детей обычно ставили перед взрослыми, которые следили за тем, чтобы дети не отвлекались.

При формировании волевых качеств особую значимость придавали понятиям «выносливость» и «терпение». Это прослеживается в негативных коллективных оценках старообрядцев фактов трусоватости и паники, они не только не одобрялись, но и определенным образом санкционировались, высмеивались, осуждались. Народные наставления о необходимости стойко переносить трудности подкреплялись заветами идейного лидера старообрядческого движения протопопа Аввакум: «На том положено, ино мучитца веры ради Христовой» [2].

Таким образом, с ранних лет воспитание было направлено на преобразование непроизвольных психических процессов в произвольные, детей учили обретать контроль над своим поведением, вырабатывали волевые качества.

Эффективность труда содержит прежде всего показатели результативности и качества. Факты того, что в экстремальных условиях жизни в Сибири, в малопригодной для земледелия природно-климатической зоне Забайкалья, старообрядцы удивляли чудесами земледелия, что заметно отличало их от других народов, в том числе и старожилов Сибири, отмечались многими исследователями. Убеждение о том, что продукты труда должны характеризоваться качеством, крепко закрепилось в сознании старообрядцев и отражается в специфических особенностях его языка. В Словаре говоров старообрядцев находим ряд прилагательных со значением «трудолюбивый, умелый, старательный»: «ветлый», «дельный», «запыльчатый», «швыткий». Подвижного, расторопного, не сидящего без дела человека называют «неуседой». «Ниуседа работат, работат ад зари да зари, ни сидит биз дела, как валчок крутицца», — говорят семейские с. Тарбагатай и Десятниково. Высоко ценили староверы в работе скорость, ловкость, расторопность, подвижность: «Вот жэншына была, агнефка, такая пряма удалая, арботяшшая, у ние фсяка работа в руках гарела».

Объяснить природу подобных убеждений можно несколькими нравственно-психологическими факторами. Во-первых, верой в существование загробной жизни, которая нашла отражение в старообрядческой духовной поэзии: «Прошу я вас мои милые сродницы, Помолитеся о мне ко святой Богородице. Предстала бы моя молитва к творцу небесному Кто мне подает отраду грешному, Окромя вашего к богу усердного моления. Вы можете просить Его милосердия (Цит. по: [4, с. 346])».

В социально-психологическом плане эсхатологические убеждения о том, что только соблюдением древних обычаев и обрядов старовер сможет обрести достойное место в загробной жизни, не позволяли ему нарушать нормы и требования общежития, стали основой формирования личной ответственности перед единоверцами. В таких условиях некачественно выполненная работа не только вызывала стыд, но и срабатывали внутренние механизмы регуляции — угрызение совести (самообвинение) и страх. Во-вторых, высокая самооценка личности старовера, а порой и чувство превосходства над теми, кто не принадлежал к старообрядцам, в практической трудовой деятельности не позволяла ставить под сомнение свое имя некачественной работой. В-третьих, высокая оценка, а порой и восхищение результатами труда со стороны окружения, вызывала чувство гордости, подкрепляла и подтверждала разделение и ощущение исключительности старообрядческих общин.

Личная ответственность за качество труда подкреплялась уверенностью в том, что труд — источник положительных эмоциональных переживаний. Это подчеркивает Ф.Ф. Болонев, приводя крестьянскую заповедь: «Хвала тебе, труд! Ты нас держишь, в жизни кормишь, в тебе наше утешение от горя и страданий, ты погибель для всех, кто тебя не любит, ты радость для всех, кто с тобой дружит» [5, с. 106]. Положительный эмоциональный настрой передавался с помощью подобных заповедей, а также в совместном труде. На коллективные работы собирались с песнями, шутками, которые служили мощным стимулом общности положительной оценки совместного труда и последующего эмоционального заражения. Нередко устраивались праздники и по окончанию работ, что формировало отношение к работе как «не из-под палки, без понукания и стрессов, по своей воле и каждому по своей силе» [6, с. 162].

Признавая необходимость и ценность труда, старообрядцы прекрасно осознавали и негативные последствия нерационального использования физической силы для здоровья. Трудовая жизнь старовера, как и религиозная, была строго упорядочена, привязана к обрядам годового круга (встречи зимы, весны, осени и т. д.) и религиозным праздникам.

Автору статьи довелось побывать в семейских поселениях Забайкалья во время поста весной и в праздничные пасхальные дни. Дни Великого поста были наполнены домашними делами и заботами: хозяйки проводили генеральную уборку в домах, мыли окна, стены дома не только внутри, но и снаружи, мужчины наводили порядок во дворе и на прилегающей к дому территории, старшее поколение проводило много времени в молитве. Часто приходилось слышать отказ в посещении и беседе. В пасхальные праздничные дни люди с удовольствием принимали односельчан и родственников, сами ходили в гости к близким и знакомым, а убранство домов и дворы поражали идеальной чистотой и порядком.

Строго размеренный труд, чередующийся с отдыхом, позволяет бережно и эффективно распределять и использовать физические и психические возможности человека.

Ф.Ф. Болонев отмечает, что весь день был разбит на так называемые «уповоды» (прием пищи), работы выполнялись в соответствии с народным календарем, в котором учитывались время года, будни, религиозные праздники, обычаи, обряды и приметы. В результате многократного повторения годового цикла вырабатывалась привычка, фундамент формирования характера старовера.

Рациональное использование как физических, так и материальных ресурсов прослеживается в негативных оценках безрезультативного труда и отражается в ассоциативных связях понятий в сознании староверов «тяжелый труд» и «отсутствие вознаграждения»: «биться, мунтулиться, мантулить, чертомелить» = много напряженно работать, изо всех сил, но без справедливого вознаграждения за труд. Такой труд не приносил ни морального, ни физического удовлетворения, соответственно расценивался как пустая трата времени: «Чо жыли-та? Толька чиртамелили, работали у калхози за палачти [трудодни] с утра да вечира. Счас-та чо, дивья жить» [7].

Нельзя оставить без внимания и рациональное использование старообрядцами материальных трудовых ресурсов. Старовер, как и древний русский человек, был земледельцем и скотоводом. Опираясь на глубинные народно-мифологических представления о земле как Матери, архетипические представления о Святой Земле, крестьянин старовер не пытался доминировать над природой, а скорее всего он «встраивал» свою трудовую жизнь в ее естественные законы. Даже активно обрабатывая и преображая землю, он стремился привлечь на свою сторону все ее внешние силы, утверждать «хорошее» и бороться с «плохим» в ней. Это основано на специфическом отношении старообрядцев к природе, связанном как с древними языческими верованиями, так и со старообрядческой религией.

Как отмечает А.Д. Карнышев «Экологические» традиции, многие религиозные праздники были связаны с почитанием природы, ее животного и растительного мира [8, с. 59–70]. Вот всего лишь один пример, связанный с днем Ивана-Травника-Купала (24 июня), к которому приурочено много поверий, аграрно-магических обрядов продуцирующего значения. «Наивысший расцвет природы и как олицетворение этого расцвета — расцветший папоротник, населенность муравейника, травы под росу — все это земледелец старается взять себе на пользу — сделаться богатым; раскрыть клады при помощи цветка папоротника, увеличить плодовитость и обилие домашних животных, для этого рассеивают, разбрасывают по стайкам, курятникам муравьев вместе с кучею, то есть применяя обычный магический прием «подобие вызывается подобием» [9, с. 350]. Т. Б. Юмсунова, исследуя диалект староверов Забайкалья, отмечает, что тематическая сфера «Природа» занимает втрое место по количеству абсолютных синонимов, уступая лишь сфере «Человек», что ставит взаимоотношения старовера с природой на весьма значимое место [10, с. 220].

Таким образом, старообрядчество представляет собой уникальный в истории нашей страны пример эффективной трудовой деятельности, нравственно-психологическая основа которого связана с религиозным мировоззрением староверов, с положением «гонимой» группы, что в последствии наполнилось житейским смыслом, закрепилось и подтвердилось в повседневной житейской практике.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Урало-сибирский патерик: тексты и комментарии : в 3 т. / отв. ред. Н. Н. Покровский. — М. : Языки славянской культуры, 2014. — Кн. 1 (Т. 1–2). — 465 с.

2. Житие протопопа Аввакума. Житие инока Епифания. Житие боярыни Морозовой / сост. Н. В. Понырко. — СПб. : Глаголъ, 1994. — 219 с.

3. Scheffel D. In the shadow of Antichrist: The Old Believers of Alberta / D. Scheffel. — Peterborough; Lewiston : Broadview press, 1991. — 252 p.

4. Мурашова Н. С. Эсхатологические духовные стихи в репертуаре сибирских старообрядцев / Н. С. Мурашова // Старообрядчество: история и современность, местные традиции, русские и зарубежные связи : материалы III междунар. науч.-практ. конф., г. Улан-Удэ, 26–28 июня 2001 г. — Улан-Удэ : Изд-во БНЦ СО РАН, 2001. — С. 345–347.

5. Болонев Ф. Ф. Старообрядцы Забайкалья в ХVIII–XX вв. / Ф. Ф. Болонев. — Новосибирск : Февраль, 1994. — 148 с.

6. Болонев Ф.Ф. Старообрядцы Забайкалья в ХVIII–XX вв. / Ф. Ф. Болонев. — М. : ИПЦ «ДИК», 2004. — 350 с.

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В ФОРМАТЕ DOC: здесь