ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН

Н.Н. Неплюев: Воздвиженское трудовое братство — локальная модель будущего бесконфликтного общества социальной справедливости. Часть 3 (…Теория, практика, печальный финал, 1994)

(…Теория, практика, печальный финал, 1994)

Н.Н. НЕПЛЮЕВ: ВОЗДВИЖЕНСКОЕ ТРУДОВОЕ

БРАТСТВО — ЛОКАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ

БУДУЩЕГО БЕСКОНФЛИКТНОГО ОБЩЕСТВА

СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ. ЧАСТЬ 3

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ. АГРАРНО-КООПЕРАТИВНАЯ КОНЦЕПЦИЯ НЕПЛЮЕВА

Напомним, что во всех мировоззренческих установках Неплюева превалирующим элементом является их христианское содержание. Не представляет исключения и его экономическая мысль.

Братская семья в будни

Экономическая мысль Неплюева пользуется более категоричной терминологией, чем мысль политическая. Такие понятия как кардинальная экономическая реформа, пересоздание экономического строя и даже – громадный экономический переворот, широко применяются Неплюевым.

Под всем этим Неплюев подразумевает осуществление в первую очередь кардинальных изменений в аграрных отношениях в дореволюционной деревне в пользу основной массы крестьянства, что он считал неотложным, крайне необходимым и весьма важным делом. В 1880 г. он публикует свою первую программную брошюру «Историческое призвание русского помещика». Впоследствии в своих других работах Неплюев развивает и конкретизирует свои аграрные идеи.

В общем виде осуществление своей аграрной идеи представлялось как комплексное поэтапное решение триединой задачи: нравственное воспитание крестьянина, его интеллектуальное развитие, улучшение экономического положения. «Улучшая исключительно экономическое положение крестьянина, мы всего менее имеем право рассчитывать на соответствующее улучшение его положения в нравственном и умственном отношениях. Напротив, улучшение его положения в этих двух последних отношениях, непременно приведет и к поднятию его хозяйства, притом гораздо более прочному, чем в первом случае».[1]

Первоочередным и определяющим в этой триаде Неплюев считал нравственное воспитание крестьянина.

В отличие от славянофилов, а также ряда представителей дворянско-либеральной и буржуазно-либеральной экономической мысли, Неплюев весьма трезво оценивал крестьянскую реформу 1861 года и ее последствия. 19 февраля 1861 года, пишет он, «одним из разрядов рабов стало меньше», однако фактически крестьяне не получили полной свободы от помещиков, оставаясь у них в экономической зависимости. Скудные земельные наделы, примитивные орудия сельскохозяйственного труда, пресловутая трехполка, низкая агротехника, частые переделы земли приводят к тому, что крестьянин получает «в поте лица собранные крохи».[2] «Пошел стон по земле православной. Какие это нам дали реформы, это не те, не заправские…»[3]

Казармы наемных рабочих. Хутор Воздвиженск, фото 1903 г.

Неплюев рисует потрясающие картины обнищания российской деревни. «Газеты заполнены известиями о накоплении громадных недоимок на всем пространстве империи. Известия о плохих урожаях, о том, что у крестьян недостает семян для обсеменения полей – вещь до того заурядная, что мы начинаем относится к ним с возмутительным хладнокровием, упрямо отказываемся приравнять эти явления к страшному понятию голода»… В северных губерниях «крестьянин давно отвык есть хлеб без примеси древесной коры. Ежедневно в течение лета выгорает много деревень, громадное количество скота уносится эпидемиями», очень высока смертность детей.[4]

Таково, заключает Неплюев, «экономическое положение русского крестьянина», все это «надрывает душу». На селе очень мало школ, почти не ведется культурно-просветительная работа.

Н.Н. Неплюев оспаривает весьма распространенное мнение власть имущих, что темный, невежественный мужик политически более надежен для самодержавия, потому что менее подвержен революционной пропаганде, и, что, следовательно, нецелесообразно давать крестьянину образование. Наоборот, утверждает Неплюев, «чем свободнее и интеллигентнее станет жизнь крестьянина, тем он будет устойчивее по отношению к этим влияниям».[5]

Неплюев не рассматривал крестьянский мир как нечто однородное, выступал против идеализации крестьянской общины, непризнания социального расслоения в деревне. Сторонники таких взглядов, говорил Неплюев, делают «из мужика кумира».

Не во гнев славянофилам будет сказано, писал Неплюев, один из них (Ф.М. Достоевский – Н.С.) в публичной речи на празднике открытия памятника Пушкину в 1880 году говорил об идеально чистом и высоконравственном образе русского крестьянина. «Неужели он не понимает, — задает вопрос Неплюев, — что возгласить в напыщенной речи о том, что русский крестьянин идеально чист и нравственен, далеко не достаточно, чтобы сделать его таковым. Или славянофилы «действительно разделяют его взгляды на вещи и не возвысились до более здравых идеалов; в таком случае им не остается ничего более как добиваться соответствующих изменений в русском законодательстве, чтобы на законном основании русский крестьянин… мог сжигать колдунов и колдуний, учить жену и детей по всем правилам домостроя и решать общественные дела при помощи большего или меньшего количества водки».[6]

По мнению Неплюева, развитие капитализма в деревне принесло и приносит новые и новые тяготы крестьянину. Происходит расслоение крестьянства, разорение его беднейших слоев. Крепостнические формы эксплуатации заменяются капиталистическими, более худшими. «…Деревни пустеют, а города наполняются голодающим пролетариатом». В самих деревнях «идет грубая экономическая борьба…, где честные люди разоряются в неравной борьбе… богатства переходят к кулакам, по отношению к которым народ становится в положение худшей зависимости, чем прежняя крепостная».[7]

Что же надо делать? Надо, говорит Неплюев, оградить крестьянина «и от деревенского кулака и от волостного писаря, надо, чтобы он не отдавал последние медные гроши на молебствия о дожде или ясной погоде, не отдавал бы и знахарке за заговаривание больного ребенка или зачумленной скотины…, надо, чтобы баба его отучилась от неряшливости, надо, чтобы он познал какую-нибудь радость в жизни менее грубую, чем кабак».[8]

Надо, вновь и вновь призывает Неплюев, защитить крестьянина в земском собрании. Надо сделать так, чтобы «хлеб насущный был у всех нас»,[9] чтобы «волки не отнимали у овец хлеб насущный, не вводили их в искушение, чтобы овцы имели досуг и возможность питаться хлебом духовным».[10]

Каков же магистральный путь претворения этого призыва «надо» в конкретные дела?

На основе внимательного изучения пореформенных экономических отношений в деревне у Неплюева постепенно складывалось твердое убеждение в бесперспективности помещичьего и мелкокрестьянского хозяйствования. По мнению Неплюева, оно являлось основным тормозом для интенсивного ведения сельского хозяйства и, следовательно, подъема материального и культурного уровня сельской жизни.

В брошюре «Хлеб насущный» (М., 1883. с. 164-166) он пишет: помещичьи хозяйства ведутся тоже плохо, «если у помещика есть несколько тысяч десятин, то сам он обрабатывает 400-600, остальные отдает крестьянам исполу». Для интенсивного земледелия следовало бы «завести на каждые 200-300 десятин отдельную ферму со скотом, своим инвентарем». Однако помещики на это не идут, считают, что это потребует много хлопот и затрат. Помещики не считают нужным получать сельскохозяйственное образование. Их можно встретить во всех учебных заведениях. Есть только один разряд заведений, в который мы никогда не заглядываем – агрономические школы и академии – отечественные и иностранные. Бедственное положение крестьян, считает Неплюев, объясняется также и тем, что «христиане-богачи притворяются … непонимающими своих христианских обязанностей по отношению к …миллионам рабов…» Для обрисовки их отрицательного морального облика Неплюев не жалеет черных красок. Они есть лицемерные «ханжи, христиане и философы на словах, а на деле – дикие звери с животными инстинктами в сердце».

Необходимо, говорит Неплюев, кардинально изменить экономические отношения в России в пользу основной части крестьянства с привнесением туда культуры. Еще раз подчеркиваю свою твердую убежденность «относительно неотложности и абсолютной необходимости для России экономической и воспитательной реформы». Для России хлебом насущным в современный период является «мирный переворот в экономическом строе страны».

Под мирным переворотом Неплюев понимает ни более, ни менее, как замену капитализма на более совершенное общественное устройство, более справедливое и гуманное. Путем создания трудовых ассоциаций свободных производителей во всех сферах человеческой деятельности, (трудовых братств), где не будет ожесточенной борьбы за выживание. Она будет заменена «братством во труде».

Экономическая мысль Неплюева не замыкается рамками аграрного сектора. Она стремится охватить всю совокупность социально-экономических отношений в России. Вместе с тем следует иметь в виду, что Неплюев недостаточно хорошо знал город, он относился к нему недоверчиво. Он недостаточно ясно представлял себе также другие, кроме аграрной, области, сферы общественной жизни. Поэтому при исследовании экономических воззрений Неплюева необходимо всегда иметь в виду, что во всех своих социально-экономических размышлениях он имеет в виду прежде всего российскую деревню.

Точкой опоры в деревне Неплюев избирает трудовую общину «культурных земледельцев» — трудовое братство – модель не только новых аграрных отношений, но также и социальных, нравственных, духовных; зачаток, очаг «новой жизни». С созданием в деревне разветвленной системы трудовых братств, с капитализмом в аграрном секторе будет покончено.

По своему обыкновению аргументы в пользу перехода к более совершенному общественному устройству через создание системы трудовых братств Неплюев ищет в священном писании, в практике раннего христианства.

Следует, пишет он, «вернуться к забытым традициям церкви, к трудовым общинам времен апостольских, где дружно, бескорыстно работали на пользу общую. Там была гармония веры и труда».[11] Неплюев ссылается и на более поздние примеры – на опыт жизни монастырей, которые одни «среди капиталистического общества отрицают право частной собственности и всякой корысти».[12] Однако при этом Неплюев делает весьма существенную оговорку: монастыри, пишет он, сохранили лишь идею трудовых братств как общин первоначального христианства. Весь же уклад монастырской жизни не может «служить нормою для нас», быть признаваемыми «явлением нормальным», поскольку монастыри отрицают земную жизнь, целиком ориентируясь на потусторонний мир. Если, по Неплюеву очистить саму «великую идею… апостольских времен» от позднейших монастырских наслоений, то «получится братская община и общий бескорыстный труд на началах братолюбия, получится трудовое братство».[13]

В этом доме была контора братства. Воздвиженск, 2012 г.

Неплюев однако не утрачивает чувство реальности. Он поясняет, что эти трудовые братства не будут и не должны быть простыми копиями трудовых общин первоначального христианства, что они будут носить печать своего времени.

Утверждать, говорит он, что между трудовыми братствами и братскими общинами времен апостольских нет ничего общего, неверно. Общее между ними «самый принцип организации жизни и отношений на началах братолюбия». Во всех других аспектах, в том числе «в потребностях» — разница громадная: и времена и люди не те».[14]

По Неплюеву, самобытные основы России требовали замены крепостного права не капитализмом, а трудовыми братствами, что было бы «громадным прогрессом». «Перейти от капитализма к трудовому братству является насущной потребностью для русского народа, непременным условием для его самобытности, мирного прогресса…»[15]

Неплюев признает, что сделать это будет нелегко, что общая одновременная реформа в этом отношении «практически невозможна в настоящее время».[16] Раз уж так случилось, что капитализм пришел в Россию, посему надо начинать с отдельных трудовых братств, прежде всего в аграрном секторе.

Чтобы еще раз обосновать историческую преемственность идеи трудовых братств с первоначальным христианством и отвести подозрения церковных властей от коллективистской сущности проектируемых им трудовых братств, Неплюев спешит уверить, что трудовые братства «не только не новшество в жизни церкви, но даже не выходило из церковной практики и теперь должно быть из явления исключительного вновь возведено в явление нормальное».

Неплюев предупреждает, что трудовые братства будут «безусловно невыгодны с точки зрения корысти» для «меньшинства победителей в борьбе за существование и богатых по наследству, баловней судьбы»[17], но зато они безусловно будут выгодны «для громадного большинства человечества, сравнительно с опасностями необеспеченности и бедствиями», подстерегающими это «побежденное в жизни большинство» при капитализме.[18] Поэтому, поясняет Неплюев, идея трудовых братств не привлекает к себе людей корыстных, алчных, одержимых жаждой спекуляции, с рыночным подходом, ибо в трудовом братстве «ничто не покупается и не продается, а безвозмездно отдается на общее дело».

Новый экономический строй в форме трудовых братств, по мнению Неплюева, имеет явные преимущества перед капитализмом. При капитализме большинство человечества «испытало бы много экономических превратностей, прожило бы век среди тяжелой экономической необеспеченности и, может быть, не оградило бы вдов и сирот своих от тяжелой нужды».[19] Трудовые братства есть антипод капитализма с его «экономической борьбой и ее неизбежными спутниками: жестоким положением победителей и унизительным, горестным положением побежденных».[20]

В целях противодействия разлагающему влиянию капиталистических начал, особенно в деревне, Неплюев придавал исключительно большое значение воспитанию христианской нравственности, чувства коллективизма у первых контингентов трудовых братств, «гармоническому развитию всех сторон человеческой природы: физической, умственной и нравственной».[21] Люди, «нравственно и умственно исковерканные ненормальной обстановкой современной крестьянской жизни, должны быть воспитаны для жизни свободных людей, сознательно образующих ассоциацию для разумного, единодушного труда».[22] Они должны будут «побороть дух розни, узкого эгоизма, взаимного нерасположения и других антисоциальных инстинктов, привитых нашему народу веками рабства».[23] Важнейшее значение, по Неплюеву, имеет воспитание единомыслия, подлинно христианских братских отношений внутри трудовых братств.

От русского правительства, говорит Неплюев, крайне желательна нравственная поддержка, явное сочувствие и покровительство всем местным начинаниям, имеющим целью пропаганду идей трудовых братств и их практическое осуществление. «Это движение не преминут назвать христианским социализмом. Если назвать социализмом улучшение социальных отношений и согласование их с правдой веры, христианское государство не может не сочувствовать ему и не покровительствовать ему, не отказавшись предварительно от всякой солидарности с самим христианством… эта форма социализма безвредна для общества и вожделенна для государства, желающего мирного прогресса для православной России. Не надо ограждать общество от социального движения в направлении трудовых братств, но необходимо этому делу мира и любви оказывать защиту от представителей злобы и неверия».[24]

Пастильная фабрика. Воздвиженск, 2012 г.

Свои идеи коренного улучшения общественного бытия людей, Неплюев противопоставляет филантропической благотворительности – «бессистемной благотворительности» — со стороны имущих, которая, по его мнению, лишь убаюкивает их совесть, подкупает общественное мнение, ставит заплаты, не устраняя ни причин бедности в целом, ни социальной несправедливости. Лечит не социальную болезнь капиталистического строя, а лишь наросты на нем.

«Для богатого человека в материальном отношении, несомненно, выгоднее платить минимальную заработную плату рабочим и подкупать общественное мнение «пожертвованиями на дела благотворительности», не организующими жизни, и следовательно, не уменьшающими ни народной нужды, ни количества пролетариев, нуждающихся в работе».[25]

«При таких обстоятельствах и самая благотворительность принимает фарисейский, фальшивый оттенок: «грабят пудами, а благотворят золотниками», по меткому выражению графа Толстого».[26]

Неплюев едко высмеивает бессистемную благотворительность светского общества в виде устройства цветочных базаров, чаепитий и др., называя её «бессистемной раздачей пятаков». Толстой же, добавляет Неплюев, «заменяет бессистемную раздачу пятаков – бессистемною кладкою печей, паханием земли».[27]

Вместе с тем, говорит Неплюев, нельзя отказывать в помощи попавшему в беду человеку, ожидая построения системы трудовых братств. Надо только, чтобы такая помощь не заменяла деятельности по коренному улучшению материального положения людей на основе трудовых братств, а лишь сопутствовала ей, временно. «Надо быть исключительно жестокосердным человеком, чтобы не пожалеть изнуренного голодом и дрожащего от холода или покрытого гнойными ранами».[28]

В начале 1890-х годов Неплюев на опыте Воздвиженского трудового братства делает обобщающие выводы о желательности и возможности замены капиталистического строя системой трудовых братств не только в России, но и во всемирном масштабе. «Мы кость от кости, плоть от плоти всего человечества: все что нам доступно – всем доступно, все, что нами пережито – может быть и всеми пережито; все нами достигнутое – всеми может быть достигнуто. Именно это делает наше дело вселенским, вселенски полезным, нравственно вселенски обязательным».[29]

С целью выяснения практических возможностей создания сети трудовых братств за рубежом, прежде всего в славянских землях, Неплюев в первой половине 1901 года совершил поездку в Румынию, Болгарию, Сербию, Австрию, Италию, Швейцарию.[30] Результаты были неутешительными.

Таким образом, для Неплюева не просто отрицание капиталистического строя как общественной системы, а такое его отрицание, которое сопровождалось разработкой высшей социальной ему альтернативы, побуждало Неплюева искать для России и других стран наиболее безболезненный с его точки зрения путь «переоборудования» капиталистической системы в общество с высокими социальными и нравственными ценностями.

Неплюев считал капитализм чужеродной общественной формацией для самобытного пути развития России. Закономерным с его точки зрения был бы, как упоминалось, переход от крепостничества к новому высшему экономическому строю в форме трудовых братств, непосредственно минуя капитализм. «Замена крепостного права капитализмом есть несомненный регресс в области экономической, что дает себя чувствовать хроническими голодовками и другими грозными признаками экономических нестроений русской жизнедеятельности».[31] Борьба за существование изменила свой характер, «но привела ли она к счастью, привела ли она хотя бы к оразумлению жизни…»[32]

Капитализм, по словам Неплюева, удлинил и усложнил путь перехода к трудовым братствам, создал угрозу срыва мирного прогресса, бесконфликтного продвижения к неантагонистическому обществу – совокупности трудовых братств в России и во всемирном масштабе. Он принес с собой новые формы эксплуатации и новые формы угнетения народных масс, а патриархальные нормы нравственности заменил безнравственной погоней за наживой.

Для капитализма, говорит Неплюев, характерна экономическая борьба. При этом на одного победителя приходится тысяча, если не больше, побежденных. Думая только о себе, капиталисты «стремятся всех обобрать в свою пользу, они все нравственные понятия заменили практическими расчетами о выгоде и все общественные отношения свели на почву биржевых сделок. Так как в этой дикой схватке всякий сознает, что «своя рубашка ближе к телу»…, то выходит, что вся жизнь поглощена приобретением средств к этой самой жизни и ограждения того, что приобретено…, трезвые практические дельцы довели человечество до позора капиталистического строя жизни, этого вооруженного лагеря…»[33] Неплюев называет капитализм пожизненной каторгой капиталистической цивилизации, где интересы наемных рабочих и капиталистов «прямо противоположны, непримиримы, враждебны», поэтому, говорит он, «лживы все повороты ума, при помощи которых стараются прикрыть неприглядную наготу корыстных отношений и создать фикцию капиталистической идиллии… Капитализм не идиллия, а зверский рукопашный бой». [34]

Руины коровника. Воздвиженск, 2012 г.

Уменьшение заработной платы, указывает он, находится в прямой зависимости от степени народной нужды; чем народ беднее, чем безвыходнее его экономическое положение, тем выгоднее для капиталиста, тем ничтожнее заработная плата. «Капитал дает наибольший процент прибыли именно там, где массы рабочего люда наиболее нуждаются».[35] Так называемые свободные представители труда «загнаны нуждою на фабрики и заводы», притупляют себя в течение недели, прилагая свою силу» в однообразной работе. Их с полным правом можно назвать «свободными каторжниками».[36] По мнению Неплюева, если капитализм будет и впредь развиваться, если не найти ему замены, то «одна половина России будет бездомными пролетариями, а другая не будет иметь возможности прокормить свою семью скудным урожаем, получаемым с истощающейся почвы своего надела».[37]

Критикуя капитализм за бесчеловечность, Неплюев внимательно присматривается к порождаемому капитализмом пролетариату. Развитие техники при капитализме, говорит он, «способствует только выгоде капитала и нарастанию пролетариата». В Западной Европе, «где жизненный опыт вполне убедил представителей труда, что им нечего ждать сентиментального отношения к ним капиталистов, они тоже, отбросив всякую сентиментальность, стали на почву «трезвой практичности» и решили «перевернуть все вверх дном».

В связи с этим Неплюев дает остроумное определение основного различия между крепостничеством и капиталистическим строем. При крепостничестве, говорит Неплюев, существовала «форма бития лежачего» крепостниками; теперь же, при капитализме, существует «форма капиталистической драки», которая означает для капиталистов «бить и быть битым»[38], поскольку, в отличие от крепостного крестьянина, рабочий научился давать сдачи. Например, говорит Неплюев, там, на Западе, «рабочие союзы организовали некую систему самообороны и все чаще принимают наступательное положение» прибегают к стачкам, уличным выступлениям, разгрому промышленных предприятий и торговых заведений. Динамитные взрывы, аграрные беспорядки, застращивание капиталистов и властей, – все это становится обыденным, нормальным явлением в современной жизни капиталистической цивилизации на Западе».[39]

Неплюев иронически замечает, что многие называют капитализм «высшей формой социальной жизни», [40] тогда как его основной принцип: «всяк за себя, а Бог за всех».[41]

Неплюев предостерегает российское самодержавие, что социальные последствия капитализма, имеющие место на Западе, не минуют Россию, если она не откажется от капиталистического пути и не станет на мирный путь общественного развития в форме трудовых братств. «Только люди, ослепленные внешним блеском современной культуры, могут не сознавать социальной опасности современного капиталистического строя. Экономическая распыленность общества и неизбежность грубой, ожесточающей и развращающей экономической борьбы с ее неизбежными последствиями: гнетущей нуждой, отчаянным положением многосемейных и вдов, преступной заброшенности детей, голодом и холодом больных – вот что «на самом деле способствует революционному социализму».[42]

По Неплюеву, капитализм носит преходящий характер, на смену ему неизбежно должен прийти христианский общественный строй в форме трудовых братств во всех сферах человеческой деятельности с коллективной собственностью и совместным трудом на общее благо.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Неплюев Н.Н. Историческое призвание русского помещика. – М., 1880. с.16.

2. Там же, с. 10.

3. Там же, с. 8.

4. Неплюев Н.Н. Историческое призвание русского помещика. – М., 1880. с.10.

5. Там же, с. 11.

6. Там же, с. 107.

7. То же. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1902. т. 3. с.164.

8. Неплюев Н.Н. Историческое призвание русского помещика. – М., 1880. с.9.

9. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1902. т. 3. с.300.

10. Там же, с. 303-307; с.164; 303.

11. Там же, с. 164.

12. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1903. т. 4. с.6.

13. Там же, с. 52.

14. Там же, с. 45.

15. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1902. т. 3. с.152-153.

16. Там же, с. 153.

17. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1903. т. 4. с.185.

18. Там же.

19. Там же.

20. Там же, с. 161.

21. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1902. т. 3. с.313.

22. Там же, с. 306.

23. Там же.

24. Там же, с. 153.

25. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1903. т. 4. с.166.

26. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1908. т. 5. с.351.

27. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1901. т. 1. с.80.

28. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1902. т. 3. с.72.

29. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1908. т. 5. с.19.

30. Там же, с. 340.

31. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1902. т. 3. с.152.

32. Там же, с. 7.

33. Там же, с. 217-218.

34. Там же, с. 219, 223.

35. Там же, с. 224.

36. Там же, с. 226.

37. Там же, с. 303.

38. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1901. т. 1. с.228.

39. Там же.

40. Там же.

41. Неплюев Н.Н. Историческое призвание русского помещика. – М., 1880. с.7.

42. Неплюев Н.Н. Полн. собр. соч. – СПб., 1902. т. 3. с.153.

(продолжение следует)

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В ФОРМАТЕ DOC: здесь