ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН

В. Мантатов – «Натуралистическая этика как стратегия жизни» (Вестник ВСГУТУ. № 6 (51), 2014)

Вячеслав Мантатов, доктор философских наук

НАТУРАЛИСТИЧЕСКАЯ ЭТИКА

КАК СТРАТЕГИЯ ЖИЗНИ

СТРАТЕГИЯ ЖИЗНИ: БОРЬБА ЗА ВЫЖИВАНИЕ

Исходная цель Стратегии Жизни – это борьба за выживание. Со времен древних греков философия признает, что жизнь есть борьба. Понятие о борьбе за существование было внесено в науку о жизни Ч. Дарвином. Он выделял две формы «борьбы за жизнь» в животном мире: непосредственную борьбу отдельных особей между собой и общественную борьбу многих особей против природных препятствий и других различных неблагоприятных условий. Сам Дарвин предупреждал своих последователей о том, что выражение «борьба за существование» имеет широкий философский смысл и не может быть сведено только к одной форме – борьбе между индивидуумами из-за средств существования.

В книге «Происхождение человека» Дарвин показал, как в бесчисленных животных сообществах борьба за существование между отдельными членами этих сообществ совершенно исчезает и как вместо борьбы появляется содействие (кооперация), ведущее к такому развитию умственных способностей и нравственных качеств, которое обеспечивает данному виду наилучшие шансы жизни и распространения. Он указал, что в этих случаях наиболее приспособленными оказываются вовсе не те, кто физически сильнее и хитрее или ловчее других, а те, кто лучше умеет соединяться и поддерживать друг друга, как сильных, так и слабых ‒ ради блага всего своего общества. Те общества, по его мнению, которые содержат наибольшее количество сочувствующих друг другу членов, будут наиболее процветать и оставлять после себя наибольшее количество потомства [1].

Многие дарвинисты (в особенности социал-дарвинисты), вопреки самому Дарвину, пытались и пытаются доказать, что борьба за средства существования каждого отдельного животного против всех его сородичей и каждого в отдельного человека против всех людей является законом природы. Одним из последователей Дарвина, которые не только не согласились с этим взглядом, но и творчески развили дарвиновскую идею кооперации, был П.А. Кропоткин. Непосредственные наблюдения за жизнью животных в Восточной Сибири и Северной Маньчжурии убедили его в том, что борьба за средства существования между особями одного и того же вида всегда остается в очень ограниченных размерах и что никакая прогрессивная эволюция видов не может быть основана на периодах острой конкуренции.

Его поразила необыкновенная суровость борьбы за существование, которую большинству животных приходится вести в Сибири против безжалостных природных условий бытия и вести эту борьбу сообща. Не ожесточенная борьба за средства существования среди животных, принадлежащих одному и тому же виду, а взаимопомощь помогают выжить животным в условиях необыкновенной скудости источников жизни и суровости сибирского климата. Опираясь на сибирские наблюдения и исследования, Кропоткин пришел к выводу о том, что помимо закона борьбы за существование в природе есть еще закон взаимной помощи, который для успешной борьбы за жизнь, и в особенности для прогрессивной эволюции видов, играет гораздо более важную роль, чем закон борьбы. «Ни один натуралист не усомнится в том, что идея о борьбе за существование, проведенная через всю органическую природу, представляет величайшее обобщение нашего века. Жизнь есть борьба, и в этой борьбе выживают наиболее приспособленные. Но если поставить вопросы «Каким оружием ведется главным образом эта борьба?» и «Кто в этой борьбе оказывается наиболее приспособленным?», то ответы на эти два вопроса будут совершенно различны, смотря по тому, какое значение будет придано двум различным сторонам этой борьбы: прямой борьбе за пищу и безопасность между отдельными особями, и той борьбе, которую Дарвин назвал «метафорическою», т.е. борьбе, очень часто совместной, против неблагоприятных обстоятельств» [2, c. 56-57].

Пётр Алексеевич Кропоткин

Пётр Алексеевич Кропоткин, известный историк, философ и публицист, создатель идеологии анархо-коммунизма и один из самых влиятельных теоретиков анархизма

Социал-дарвинисты говорят, что среди животных, как и среди людей, наиболее слабые обречены на гибель, в то время как выживают наиболее хитрые и те, которые лучше сумели приспособиться к обстоятельствам, но вовсе не лучшие в других отношениях. К счастью, война каждого против всех не является нормальным состоянием существования ни для животного мира, ни для человечества. Она ограничивается среди животных известными периодами, и естественный отбор находит лучшую почву для своей деятельности. Лучшие условия для прогрессивного подбора создаются устранением состязания, путем взаимной помощи и взаимной поддержки. В великой борьбе за существование – за наиболее возможную полноту и интенсивность жизни, при наименьшей ненужной растрате энергии – естественный отбор постоянно выискивает пути именно с целью избежать, насколько возможно, состязания. Об этом писал еще Дарвин в своем знаменитом труде «Происхождение видов». Как истинный сторонник дарвинизма, П.А. Кропоткин замечает: «… хотя между различными видами, и в особенности между различными классами животных, ведется в чрезвычайно обширных размерах борьба и истребление, ‒ в то же самое время в таких же или даже в еще больших размерах наблюдаются взаимная поддержка, взаимная помощь и взаимная защита среди животных, принадлежащих к одному и тому же виду, или, по крайней мере, к тому же сообществу. Общественность является таким же законом природы, как и взаимная борьба. Конечно, чрезвычайно затруднительно было бы определить, хотя бы приблизительно, относительное числовое значение обоих этих разрядов явлений. Но если прибегнуть к косвенной проверке и спросить природу: «Кто же оказывается более приспособленными: те ли, кто постоянно ведет войну друг с другом, или же, напротив, те, кто поддерживает друг друга?», то мы тотчас увидим, что те животные, которые приобрели привычки взаимной помощи, оказываются, без всякого сомнения, наиболее приспособленными. У них больше шансов выжить и единично, и как виду; они достигают в своих соответствующих классах (насекомых, птиц, млекопитающих) наивысшего развития ума и телесной организации. Если же принять во внимание бесчисленные факты, которые все говорят в поддержку этого взгляда, то с уверенностью можно сказать, что взаимная помощь представляет такой же закон животной жизни, как и взаимная борьба. Более того. Как фактор эволюции, т.е. как условие развития вообще ‒ она, по всей вероятности, имеет гораздо большее значение, чем взаимная борьба, потому что способствует развитию таких привычек и свойств, которые обеспечивают поддержание и дальнейшее развитие вида при наибольшем благосостоянии и наслаждении жизнью для каждой отдельной особи и в то же время при наименьшей бесполезной растрате ею энергии, сил» [2, c. 16-17].

СТРАТЕГИЯ ЖИЗНИ: ВЗАИМОПОМОЩЬ И СОЛИДАРНОСТЬ

П.А. Кропоткин был первым, кто обосновал и доказал значение взаимной помощи как закона природы и главного фактора эволюции. Он замечает: «Практика взаимной помощи и её последовательное развитие создали самые условия общественной жизни, благодаря которым человек смог развить свои ремесла и искусства, свою науку и свой разум; и мы видим, что периоды, когда институции, имевшие целью взаимную помощь, достигали своего высшего развития, были также периодами величайшего прогресса в области искусств, промышленности и науки» [2, c. 224-225].

По мнению Кропоткина, общительность и взаимопомощь настолько присущи человеческой природе, что вплоть до шестнадцатого века европейцы, например, жили братскими сообществами. В книге «Взаимопомощь как фактор эволюции» П.А. Кропоткин прослеживает работу «построительного гения» народных масс, создавших учреждения, служившие делу взаимной помощи. Это родовой строй, деревенская община, гильдия, средневековый город. Но почему же эти центры цивилизации, попытавшиеся ответить на глубокие потребности человеческой природы и отличавшиеся полнотой жизни, не смогли существовать еще долее? Почему же их охватила дряблость в XVI в.?

Различные причины вызвали это падение. «Есть, однако, ‒ замечает Кропоткин, ‒ еще одна причина упадка коммунальных учреждений, более важная и глубже лежащая, чем все остальные. История средневековых городов представляет один из наиболее поразительных примеров могущественного влияния идей и основных начал на судьбы человечества, а равным образом и того, что при коренном изменении в руководящих идеях общества получаются совершенно новые, часто противоположные, результаты» [2, c. 170-171]. В начале XVI в. римская идея, т.е. идея цезаризма, ‒ считал он, ‒ победила великую коммунальную идею средневековых городов.

В университетах и с церковных кафедр стали учить, что только государство и государственная церковь могут создавать узы единения между гражданами. Поглощение всех общественных функций государством неизбежно благоприятствовало развитию необузданного индивидуализма. «И все же как только мы начинаем, ‒ писал Кропоткин, ‒ присматриваться, как живут миллионы человеческих существ, и изучаем их повседневные отношения, нас поражает прежде всего огромная роль, которую играют в человеческой жизни, даже в настоящее время, начала взаимной помощи и взаимной поддержки. Хотя вот уже триста или четыреста лет совершается, и в теории, и в самой жизни разрушение учреждений и обычаев взаимной помощи, ‒ тем не менее, сотни, миллионы людей продолжают жить при помощи этих учреждений и обычаев; они благоговейно поддерживают их там, где их удалось сохранить, и пытаются воссоздать их там, где они уничтожены. Мы переживаем, каждый из нас, в наших взаимных отношениях моменты возмущения против модного индивидуалистского символа веры наших дней, и поступки, при совершении которых люди руководятся своею склонностью к взаимной помощи, составляют такую огромную часть нашего повседневного обихода, что если бы возможно было внезапно положить им конец, то этим немедленно был бы прекращён весь дальнейший нравственный прогресс человечества» [2, c. 177].

В книге П.А. Кропоткина «Взаимопомощь как фактор эволюции» были собраны факты, подтверждающие, что сочетание взаимной помощи с широкой инициативой, предоставленной индивидууму и группе, дало человечеству два величайших периода его истории ‒ период городов Древней Греции и период средневековых городов, тогда как разрушение институции взаимной помощи, совершавшееся в течение последовавших затем государственных периодов истории, соответствует в обоих случаях периодам быстрого упадка [2, c. 225].

Очевидно, что никакой исторический обзор не может претендовать на полноту, если в нем не будут рассмотрены оба фактора эволюции: индивидуализм и коммунизм. Самоутверждение индивидуума и группы индивидуумов, их конкуренция за превосходство с незапамятных времен вплоть до настоящего времени пользуется особым вниманием политической элиты и средств массовой коммуникации. Между тем значение общежительного (коммунистического) фактора в истории человечества или умаляется, или подвергается обструкции. Заслуга П.А. Кропоткина заключается в том, что он подтвердил ту огромную роль, которую играет взаимопомощь и общежительность в биологической и социальной эволюции. Следует заметить, что П.А. Кропоткин менее всего был склонен недооценивать роль, которую сыграло самоутверждение личности в прогрессивном развитии человечества.

СТРАТЕГИЯ ЖИЗНИ: КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ИСТОКИ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Описывая существующие в его время племена бушменов, эскимосов, индейцев, алеутов и полинезийцев, Кропоткин указывает на поразительную устойчивость общественных учреждений первобытного коммунизма, которую не могли разрушить никакие посягательства на них в течение многих десятков тысячелетий. В то же время мы видим, что индивидуализированные общества западного мира, существующие всего несколько столетий, уже чреваты саморазрушением. Может быть, прав П.А. Кропоткин, когда он утверждал, что коммунизм является более естественным и экологически фундированным мироустройством, чем классовые и индивидуализированные общества?

Первобытный коммунизм первобытных людей представляется Кропоткину более нравственным, чем современные ему общества. В частности, он высоко ценил развитие родовой нравственности аборигенов Сибири: «…он отождествляет свое собственное существование с жизнью своего рода; и без этого качества человечество никогда не достигло бы того уровня, на котором оно находится теперь» [2, c. 90, 94, 95].

С любовью описывает П.А. Кропоткин деревенские общины бурят-монголов. «Вообще, русские завоеватели Сибири были настолько поражены коммунистическими обычаями бурят, что они назвали их «братскими»» [2, c. 115].

В то же время Кропоткин приводит множество фактов, свидетельствующих о вопиющей аморальности «цивилизованных» народов. Даже в XIX в. европейцы, считающие себя цивилизованными людьми, тысячами и тысячами истребляли бушменов в Африке в целях завоевания новых земель. Также ради личного обогащения и удовольствия ради сотнями тысяч уничтожали бизонов вместе с индейцами белокурые бестии в Северной Америке. На Дальнем Востоке русские казаки-христиане забавы ради убивали тысячи косуль каждый день [2, c. 78, 74].

И мы снова спрашиваем, где лежат корни потребительского безумия и воинствующей агрессии современного человека? Трансцендентальная этика доказывает, что эти корни лежат в животной природе человека. Однако животная природа человека неоднородна: наряду с геном эгоизма и агрессии существует ген альтруизма и взаимопомощи.

Общежительность, т.е. ощущаемая животным потребность в общении с себе подобными и взаимная привязанность, встречается в животном мире на всех ступенях эволюции. На верхних ступенях лестницы эволюции ассоциация становится все более и более сознательной и обдуманной. «Очевидно, что жизнь сообществами была бы совершенно невозможна без соответственного развития общественных чувств, ‒ пишет П.А. Кропоткин, ‒ и в особенности, если бы известное коллективное чувство справедливости (начало нравственности) не развивалось и не обращалось в привычку. Если бы каждый индивидуум постоянно злоупотреблял своими личными преимуществами, а остальные не заступались бы за обиженного, никакая общественная жизнь не была бы возможна. Поэтому у всех общительных животных, в большей или меньшей степени, развивается чувство справедливости» [2, c. 55].

Зоологи располагают достаточным числом хорошо удостоверенных фактов, свидетельствующих о проявлении чувства сострадания среди диких животных на свободе. Широкой популярностью, например, пользуется рассказ капитана Стансбюри о том, как слепого пеликана другие зрячие пеликаны кормили рыбой, неся ее 45 верст. Охотники неоднократно наблюдали, что, когда стадо общественных животных преследуется ими, сильные самцы прикрывают отступление стада, нарочно отставая, чтобы охранять отступающих.

В отличие от трансценденталистов, Кропоткин постоянно подчеркивает генетическую близость человека и животных, природную основу человеческой нравственности. Основы человеческой морали Кропоткин видел в солидарности и справедливости, а их истоки в чувстве взаимопомощи, которое человек перенял из мира животных.

Идеологи буржуазного общества, начиная с Гоббса, пытаются доказать, что война каждого против всех является естественным состоянием всех человеческих сообществ. Ошибка этих идеологов заключается в том, что они ограничиваются только знанием классовых обществ, существующих в течение последних тысячелетий. Палеоэтнология давно пришла к заключению, что первые человеческие сообщества были дальнейшим развитием тех общежительных качеств, которые составляют самую сущность жизни высших животных. Человечество начало свою жизнь в форме племен, родов, общин и сообществ, в которых господствуют мир и гармония, взаимная помощь и поддержка.

Корни эгоцентричного индивидуализма и потребительского эгоизма современного человека мы не найдем ни в животном мире, ни в начальной истории человечества. Скорее всего, они коренятся в производственных отношениях людей и в идеологии классовых сообществ, основанных на частной собственности. В отличие от коммунистических принципов взаимопомощи и солидарности, они генетически не свойственны человечеству и противоречат смыслу социальной эволюции. Кропоткин был прав, когда писал: «Ни сокрушающие силы централизованного государства, ни учения взаимной ненависти и безжалостной борьбы, которые исходят, украшенные атрибутами науки, от услужливых философов и социологов, не могли вырвать с корнем чувства человеческой солидарности, глубоко коренящегося в человеческом сознании и сердце, так как чувство это было воспитано всею нашею предыдущею эволюциею. То, что было результатом эволюции, начиная с ее самых ранних стадий, не может быть уничтожено одною из переходящих фаз той же самой эволюции» [2, c. 221-222]. Данный вывод, сделанный Кропоткиным на основе исторического анализа взаимной помощи в человеческом обществе, актуален и сегодня.
Россия, начало ХХ века, анархисты

Россия, начало ХХ века, анархисты

Итак, основные тренды человеческой Стратегии Жизни ‒ взаимная помощь и коммунистическая солидарность, которые являются воплощением великих идей о единстве природы и универсальной эволюции.

Этика коммунизма – это эволюционная этика, и потребность во взаимной помощи и солидарности возрождается снова в форме устойчивого развития. Коммунизм является экологическим обществом: он в наибольшей степени соответствует основному закону экологической этики – закону единства человека и природы. Коммунизм является нравственным обществом: он в наибольшей степени соответствует основному закону жизни – закону взаимной помощи. Словом, подлинный коммунизм можно определить как завершенный натурализм и как завершенный гуманизм. Коммунизм – это голос Природы.

Исследователи творчества П.А. Кропоткина справедливо отмечают сильные и слабые стороны его учения о природном коммунизме [3]. Возможно, великий натуралист преувеличил значение коммунистической нравственности как природного явления и как эволюционного фактора. Но возможно также, что ему удалось постичь какую-то глубочайшую истину, отражающую тайну биосферы и всей вселенной? В определенной степени его коммунистические призывы к свободе и счастью всех людей являются утопичными; и все же мы должны признать, что всей своей жизнью П.А. Кропоткин подтвердил великую диалектическую истину: только подлинный коммунист может стать высокоразвитой индивидуальностью.

Мы знаем, что современная техногенно-потребительская цивилизация находится в трагическом противоречии и с окружающей средой, и с законами Вселенной. Кропоткинский коммунизм указывает выход из этого противоречия, основанный на научных доказательствах существования природных основ человеческого общества и человеческой морали. Кропоткин писал: «Человеку нет более нужды облекать в покровы суеверия свои идеалы нравственной красоты и свои представления о справедливо построенном обществе, ему нечего ждать перестройки общества от высшей Премудрости. Он может заимствовать свои идеалы из природы и из изучения ее жизни он может черпать нужные ему силы» [4]. Таким идеалом,

по мнению Кропоткина, который лучше всякой религиозной заповеди вел бы людей инстинктивно в должном направлении, является натуральный коммунизм, т.е. нравственный союз свободных людей. Человек по своей природе, полагал Кропоткин, есть общественное и нравственное существо. Безнравственным индивидуалистом он стал благодаря современной системе частной собственности, которая рассматривалась русским ученым как продукт сознательного или бессознательного воровства [5]. В унисон Кропоткину современный русский художник И. Глазунов окрестил капиталистическую олигархию «воровской бандой». Несправедливо, считал Кропоткин, когда результаты всеобщего труда присваиваются несколькими лицами. «Надо, ‒ писал он, ‒ вполне усвоить мысль, что все продукты человеческого труда, все сбережения и все орудия производства – плод совместной работы всех и принадлежат одному только собственнику – человечеству» [5, c. 334]. Заслуга Кропоткина состоит в том, что он дал научное обоснование реальной возможности построения человеческого общества, основанного на иных принципах, чем частная собственность и эгоцентричный индивидуализм. Это коммунистическое общество, высшим приоритетом которого является Общее Благо, согласованное с благом каждого человека.

С точки зрения экологической этики, основным ценностным ориентиром современной цивилизации также является Общее благо, а именно благополучие нашего Общего Дома – Планеты Земля, от которого зависит здоровье и благополучие каждого жителя Земли.

Для обеспечения общего блага (для сохранения природы, например) необходима кооперация усилий, а не конкуренция. В этом отношении П.А. Кропоткин безусловно прав. И все же, на взгляд авторов, великий гуманист несколько преуменьшил роль закона конкуренции в прогрессивном развитии человеческого общества. Есть сферы общественной деятельности, где состязательность помогает развертыванию интеллектуального потенциала человека. Но при этом авторы абсолютно согласны с Кропоткиным в том, что конкуренция имеет эволюционный смысл тогда и только тогда, когда она способствует Общему Благу, «увеличению суммы жизненности сообществ», по выражению П.А. Кропоткина. Закон конкуренции – это закон классовых обществ человеческого мира, а закон взаимной помощи и солидарности – это универсальный закон живой природы. Человек – часть живой природы, и мы должны придавать этому закону, как отмечал Кропоткин, «все большее и большее значение в жизни не в виде благотворительности, а в виде естественного исхода развивающимся в нас общечеловеческим чувствам» [4]. Кропоткин даже предположил, что существуют природные корреляты таких чисто человеческих феноменов, как справедливость, равноправие и братство.

Советские биологи Б.Л. Астауров и В.П. Эфроимсон, развивая идеи П.А. Кропоткина о взаимной помощи и солидарности, привели ряд экспериментальных доказательств врожденного характера альтруистических черт социального поведения.

Известный генетик Ф.Г. Добржанский полагал, что имеются молекулярные структуры, передающие по наследству признаки, полезные для вида, популяции, сообщества организмов даже в ущерб индивидам (заставляющие, например, самку рисковать своей жизнью ради спасения детенышей). Альтруистическое, или коммунистическое, начало в человеке есть не что иное, как дальнейшее развитие инстинкта общежительности, свойственного почти всем живым существам и наблюдаемого во всей живой природе.

Во Вселенной действует закон взаимодействия и взаимосвязи, считал Кропоткин, а не принцип подчинения – господства. Следовательно, власть человека над человеком или господство человека над природой не согласуется с законами Космической эволюции. Необходимо человеку восстановить нравственные узы с природой – только нравственный прогресс обеспечит человечеству устойчивое будущее и достойную роль в Космической эволюции.

Библиография:

  1. Дарвин Ч. Сочинения. Т. 5. Происхождение человека и половой отбор. Выражение эмоций у человека и животных. ‒ М.: Изд-во АН СССР, 1953. – 1046 с.
  2. Кропоткин П.А. Взаимопомощь как фактор эволюции. – М.: Изд-во «Самообразование», 2007. – 240 с.
  3. Затеев В.И., Козулина Е.Е., Прежебыльская Т.Г. Социальная философия М.А. Бакунина и П.А. Кропоткина. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2002. – С. 174.
  4. Кропоткин П.А. Этика. – М.: Политиздат, 1991. – С. 278.
  5. Кропоткин П.А. Речи бунтовщика. ‒ М.; CПб.: Изд-во «Голос Труда», 1921. – С. 334.

Bibliography

  1. Darwin Ch. Compositions. Volume 5. The Descent of Man and sexual selection. Expression of the Emotions in Man and Animals. ‒ M.: AS SSSR, 1953. ‒ 1046 p.
  2. Kropotkin P. A. Mutual aid as a factor of evolution. ‒ M., 2007. ‒ 240 p.
  3. 3. Zateev V.I., Kazulina E.E., Prezhebylskaya T.G. A. Bakunin’s and P.A. Kropotkin’s social phi-losophy. ‒ Ulan-Ude, 2002. ‒ P. 174.
  4. 4. Kropotkin P.A. Ethics. ‒ M., 1991. ‒ P. 278.
  5. Kropotkin P.A. Speech of the rebel. ‒ M.; SPb., 1921. ‒ P. 334.

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В PDF ФОРМАТЕ: здесь