ГРАЖДАНСКАЯ ИНИЦИАТИВА ПО
РАЗВИТИЮ ДВИЖЕНИЯ СВЕРХСОЦИАЛЬНЫХ ОБЩИН

И. Кулясов – «Инициативы создания экопоселений» (Центр независимых социологических исследований, 2003)

Иван Кулясов, научный сотрудник АНО
«Центр независимых социологических исследований» (ЦНСИ), Санкт-Петербург, 2003 г.

ИНИЦИАТИВЫ СОЗДАНИЯ

ЭКОПОСЕЛЕНИЙ

ВВЕДЕНИЕ

Экопоселения в России начали возникать в основном в конце 80-х — начале 90-х годов. Это время можно охарактеризовать как период социальных и экономических реформ, трансформации СССР в суверенные, национальные государства, образовавшиеся из Советских республик. Российское государство и общество находились в глубоком социально-экономическом кризисе. Господствующая коммунистическая идеология сменилась на плюрализм мнений и идей. В городах стали формироваться различные группы людей со своей идеологией, мировоззрением, пониманием происходящего процесса трансформации, которые пытались найти новую идентичность (Болотова, Тысячнюк, Воробьев, 1999). В этот период стало возможным проявление на территории России мировой тенденции создания экопоселений. Эта тенденция вызвана новым мировоззрением, распространением инновационных технологий, экологическими проблемами, пониманием важности экологического и устойчивого образа жизни (Гилман, 1994).

В это время многие горожане стали возвращаться в родные сельские места, где жили их предки, где прошло их детство, проживая в них ежегодно более полугода, то есть большую часть времени. Тем не менее, они значительно отличались от коренных сельских жителей, в том числе и социальным статусом горожанина. Одновременно с этим стали появляться такие новые социально-экономические формы развития сельских территорий, как экопоселения. В своей новой жизни экопоселенцы руководствовались идеями глубинной экологии и экологической этики (Кулясова, Кулясов, Тысячнюк, 1999).

Переехавшие в сельскую местность горожане сразу же столкнулись с неизбежным снижением уровня жизни, выразившимся, прежде всего, в трёх ключевых проблемах:

1) Невозможность полного самообеспечения семьи мигрантов жизненно важными продуктами, предметами быта и культуры на основе местного семейно-кустарного производства;

2) Невозможность получения детьми мигрантов качественного образования и многих привычных городских коммунальных и культурных услуг, обеспечивающих широкие социальные возможности при низком уровне доходов;

3) Сложность установления добрососедских отношений с коренными сельскими жителями, не понимающими мотивации миграции горожан в сельскую местность.

Некоторым семьям мигрантов всё же удалось ресоциализироваться как сельским жителям, сохраняя в семье стиль жизни, проникнутый идеями глубинной экологии. В настоящее время такие семьи сформировали несколько региональных сетей протоэкопоселений. Другие мигранты вернулись в города, и, используя опытные площадки в сельской местности, стали формировать коллективы единомышленников, объединённые уверенностью в том, что 5 и более семей смогут решить эти ключевые проблемы. С 1994 года в России начали создаваться экопоселения и с 1997 года — мегаэкопоселения. В настоящее время количество экопоселений в России продолжает расти. Экопоселенцы осваивают заброшенные сельские территории, покупают и строят дома в сельских поселениях, в некоторых случаях давая возможность сельским жителям переехать в города и крупные сельские посёлки.

В этой статье автор использует и развивает классификацию альтернативных поселений, данную Шубиным (Шубин, 1998). Шубин разделил все альтпоселения на три типа: протопоселения, собственно поселения и мегапоселения, взяв в качестве критерия разделения количество участников. Под протопоселением Шубин понимает инициативную группу людей, которая стремится к созданию сообщества и уже имеет для этого землю и жильё в сельской местности. При этом из членов инициативной группы на месте постоянно живёт несколько человек. Часть инициативной группы большую часть времени проводит пока вне поселения. Собственно поселение — это сообщество численностью несколько десятков, но не более 3-х сотен человек, ведущих «информационно-аграрный» или «духовно-творческий» образ жизни. Несмотря на то, что основную часть жизни члены сообщества проводят в поселении, они социально и духовно активны, участвуют в общественной жизни за его пределами. В противном случае это будет всего лишь традиционным сельским поселением. Мегапоселение — альтернативное поселение, рассчитанное на многие сотни и даже тысячи людей.

Эта классификация, по мнению автора, применима и для экопоселений, так как они носят альтернативный характер. Автор дополняет эту классификацию, описав такое явление, как инициатива создания экопоселения (ИСЭ). Она всегда предшествует созданию протоэкопоселения. После создания протоэкопоселения основной его задачей остаётся создание экопоселения. Именно стремление к решению этой основной задачи и является главным отличием протоэкопоселения от семьи мигрантов в сельскую местность, которые просто стараются воспроизвести стиль жизни сельских жителей. Протоэкопоселение стремится перерасти в экопоселение для того, чтобы устойчиво развиваться, воплощая альтернативные ценности.

Статья написана по материалам, собранным в ходе 2-х экспедиций на Северо-Западный Кавказ (1997-1998 год) и Горный Алтай (2000 год), во время которых использовались методы биографического и глубинного интервью, анализ документов. Использование этих методов позволяло понять, кто, почему и как взаимодействует в небольших коллективах (Ковалев, Штейнберг, 1999). Также использовались методы участвующего наблюдения и социологической интервенции. Эти методы позволяют понять, что происходит в ИСЭ и экопоселении. Различаются они тем, что в случае участвующего наблюдения исследователь пассивно участвует во взаимодействии, ведя дневник наблюдения. В случае социологической интервенции исследователь становится активным участником всех происходящих коллективных действий, стараясь оказать положительное влияние на развитие экопоселения. При этом исследователь идентифицирует себя как участник движения за создание экопоселений. Так, в 1998 году во время экспедиции экосоциологи из ЦНСИ помогли создать экологическую программу в альтпоселении «Китеж», специализирующемся на семейном воспитании приёмных детей. В дальнейшем реализация этой программы привела к тому, что альтпоселение «Китеж» воспринимается как экопоселение и его участниками, и участниками движения экопоселений (Communities Directory, 2000: 277). В другом сообществе, проживающем в городе Вологде и специализирующемся на здоровом образе жизни и возрождении традиционной русской культуры, в 1997 году была активизирована ИСЭ, которая до настоящего времени остаётся устойчивой. Участие в ней позволяет автору глубже понять все условия, взаимоотношения, сложности и успехи ИСЭ.

Большинство ранних ИСЭ и протоэкопоселений появились в Кавказском и Алтайском регионах. Оба региона являются горными, и в них относительно одинаковые природно-климатические условия. Оба региона полиэтничны; сходны по социально-экономической обстановке — развал коллективных хозяйств и дефицит рабочих мест; содержат в себе особо охраняемые природные территории, некоторые из которых включены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО и курируются международными экологическими и культурными организациями. Оба региона являются местом массовой миграции городских жителей из разных регионов России в горные посёлки в поисках альтернативы городскому существованию и общепринятому стилю жизни.

В статье будет дан анализ мобилизации ресурсов, преодоления материальных и морально-этических трудностей ИСЭ. Поскольку для анализа ИСЭ важно понять социально-экономические условия сельских территорий и государственную политику в области миграции в сельскую местность, автор рассмотрит научную дискуссию на эту тему. Также в статье будет сделано описание 4-х ИСЭ и сети протоэкопоселений на Северо-Западном Кавказе и Горном Алтае. Автор сознательно будет избегать оценок экологичности стиля жизни мигрантов, так как считает, что такие оценки могут давать только экологи-специалисты.

Автор благодарит исследователей из ЦНСИ за совместную работу по данному исследованию за участие в организации и проведении экспедиций, обработке материала, обсуждении результатов. Автор выражает свою благодарность респондентам и проводникам за помощь в проведении исследования, предоставленные документы и материалы, участие в интервью и фокус-группах, а также за предоставление исследователям жилья, питания, транспорта. Особую благодарность автор выражает руководству Вологодской региональной АНО «Культура новой эпохи» за финансирование и материальное обеспечение Алтайской экспедиции.

АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ УСЛОВИЙ НА СЕЛЬСКИХ ТЕРРИТОРИЯХ

Для того, чтобы представить, в какие социально-экономические условия попадают городские мигранты, собирающиеся создать экопоселение, автор считает необходимым дать краткое описание этих условий. Важность этих условий для мигрантов объясняется ещё и тем, что плотность населения в сельской местности существенно ниже, чем в городской, поэтому экопоселенцы находятся под пристальным вниманием сельских жителей, а фактор добрососедства становится очень значимым. Кроме того, переезжая в сельскую местность, горожане начинают активно использовать практики выживания сельских жителей и, в некоторой степени, воспроизводят жизнь крестьянского двора. Описание социально-экономических и правовых условий в сельской местности также важно для понимания ошибок и успехов взаимодействия экопоселенцев с сельскими жителями и сельской администрацией.

Сельские территории в России в Советский период имели такие социально-экономические формы жизнедеятельности, как советские и коллективные хозяйства. Это были крупные, механизированные и химизированные хозяйства, направленные на интенсивный и экстенсивный рост количества продукции. Такие хозяйства являлись частью государственной плановой экономики. Государство осуществляло постоянные инвестиции в эти хозяйства. Проводившаяся с 70-х годов в СССР политика по укрупнению совхозов и колхозов методами централизации работоспособного населения привела к тому, что многие сельские поселения оказались почти нежилыми. После Перестройки, лишённые инвестиций от государства, большинство этих крупных хозяйств пришло в упадок. В результате среди сельского населения усилилась миграция в города, снизилась рождаемость и увеличилась смертность, ещё большее количество сельской земли и населённых пунктов оказались заброшенными. Перед Российским государством встала проблема трансформации сельских территорий.

После Указа президента РФ от 11 декабря 1993 года «О государственном земельном кадастре и регистрации документов о правах на недвижимость» совхозы и колхозы были трансформированы в акционерные общества и товарищества, фермерские и крестьянские хозяйства, садово-огородные кооперативы горожан и подсобные хозяйства сельских жителей. С этого времени государственная политика была направлена на усиление потока мигрантов в сельскую местность и их скорейшую социально-экономическую адаптацию. 25 мая 1994 года Правительство Российской Федерации издало Постановление № 533 «О льготах для граждан, переселяющихся для работы в сельскую местность». Переселение было возможно только для работы на предприятиях и в организациях агропромышленного комплекса, и осуществлялось строго в соответствии с договором о переселении и при обязательном наличии жилой площади.

Несмотря на такую государственную политику, местные органы власти и руководители сельских предприятий не имели возможности предложить переселенцам в сельскую местность более высокий уровень жизни, чем «своим» сельским жителям (Великий, 1996). Другие социологи, также достаточно критично оценивали усилия государства, отмечая многочисленные проблемы. Вместе с тем такая политика государства не была широко известна среди населения. Большинство горожан, переселяющихся в сельскую местность для создания экопоселения, не только не пользовалось правами, предоставляемыми этими законодательными актами, но даже и не знало об их существовании. Только в последние годы с возникновением электронных дискуссионных листов по вопросам создания экопоселений, приведённые государственные документы стали обсуждаться среди людей, желающих создать экопоселение, и стали восприниматься в этой среде как возможные ресурсы движения экопоселений.

В последнее десятилетие особое внимание исследователей стал привлекать крестьянский двор, как наиболее устойчивая и жизнеспособная единица воспроизводства в любых, даже самых неблагоприятных социально-экономических условиях. Появился целый пласт исследований, например, школа Т. Шанина, посвящённых повседневным практикам и стратегиям выживания крестьянства (Шанин, 1999). Некоторые исследователи приходили к выводу, что в современном социально-экономическом и идеологическом кризисе крестьянский двор остаётся ресурсом экономического выживания и социальной стабильности. (Петриков, 1995). Также отмечалось, что в привлечении ресурсов крестьянская семья очень разнообразна. В удовлетворении потребностей в пище, одежде и жилье крестьяне находятся в более выгодном положении, чем горожане. Горожане полностью зависят от инфраструктуры, сельский житель — от индивидуального знания и трудовых навыков. Последняя характеристика крестьянского хозяйства, как достаточно независимого от инфраструктуры, очень важна в контексте феномена создания экопоселений, рассматриваемого в этой статье, поскольку одним из главных мотивов переезда горожан в сельскую местность для создания экопоселения является именно желание обрести независимость от современной урбанистической инфраструктуры жизнеобеспечения.

Исследователи отмечали, что при этом сильная крестьянская семья способна расширять хозяйство, слабая — ограничиться необходимым и достаточным (Корел, Шабарова, 1993; Блинова, 1999). Отмечалось, что крестьянская семья не утратила свойств рыночного субъекта. В условиях социально-экономических и идеологических кризисов во все исторические периоды в России они давали постоянную стабильность производственных сил и отношений (Виноградский, 1996). На взгляд автора, создание горожанами экопоселений во многом связано с их стремлением к созданию стабильного жизнеспособного хозяйства в сельской местности. Эта черта движения экопоселений близка черте российского крестьянства, однако, в среде экопоселенцев указанное стремление к стабильности трудно реализуемо, так как в отличие от крестьянства оно не несёт в себе передаваемых из поколения в поколение трудовых навыков и умений.

В последнее десятилетие также проводились серьёзные исследования по выявлению наиболее типичных для различных регионов России причинно-следственных связей, определяющих функционирование, динамику населения, расселения и хозяйствования (Приваловская, Аванесова, Канцебовская, Лухманов, 1996). На протяжении всего постперестроечного периода появлялись научные исследования, посвящённые экологическим проблемам сельских территорий, в частности проблемам, связанным со ставшими традиционными формами хозяйствования. Вместе с тем в широкой научной дискуссии по сельским территориям, тема создания экопоселений, как возможной альтернативы, не рассматривалась.

Собственно тема экопоселений в российских научных кругах обсуждалась в рамках ноосферного движения (Ресурсы ноосферного движения, 2000), а также в рамках программы Социально-экологического союза «Экополис». В этих дискуссиях акцент был сделан на выработке модели экопоселения, то есть на том, каким экопоселение должно быть. Вместе с тем научных исследований, посвящённых анализу ИСЭ и повседневных практик в уже существующих экопоселениях, практически не проводилось. В западной литературе обобщению опыта и исследованию уже существующих экопоселений посвящено большое количество работ (Bouvard, 1975; Gilman, 1983, 1991, 1992; Kozeny, 1996; Metcalf, 1998). Трансформация сельских территорий в России в экопоселения, кроме нескольких работ (Забелин, 1998; Шубин, 1998), практически не рассматривалась в литературе. Очень кратко эта тема затрагивалась крупнейшим отечественным экосоциологом О. Яницким, он упоминал развитие экопоселений в рамках характеристики альтернативистского направления экологического движения (Yanitsky, 1996).

С 1998 года экосоциологами ЦНСИ начато изучение ИСЭ и экопоселений в России (Пчелкина, 1998; Кулясова, 1999; Kuliasova, Kuliasov, Tysiachniouk, 1999; Кулясов, Кулясова, 2000; Tysiachniouk, Kuliasova, Kyliasov, 2000). Далее в статье автор рассмотрит примеры ИСЭ в двух регионах России — Кавказском и Алтайском. Анализ инициатив создания экопоселений является первым этапом в анализе движения экопоселений, поэтому он важен для понимания того, как возникает экопоселение, какие барьеры появляются на пути его создания. Хотя в ходе Кавказской и Алтайской экспедиций были выявлены около двух десятков ИСЭ, в силу ограниченности размеров статьи приведем только 4 частных случая.

ИСЭ «АТШИ» В ПОСЁЛКЕ САХРАЙ НА СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КАВКАЗЕ

В 1985 году у лидера ИСЭ «Атши» и его единомышленников возникла идея организации коммуны, участниками которой стал бы «пролетариат». В 1987 году лидер пришел к пониманию, что деятельность коммуны должна носить экологическую направленность. Об этом он говорит в своём интервью: «В кругу возникла идея именно уехать или в заповедник, или куда-то. В общем, называлось тогда это «экологическая коммуна». В это время он участвовал в движении клубов самодеятельной песни, также были связи с движением хиппи. В этом же году лидер побывал на учредительной конференции крупной международной экологической общественной организации «Социально-экологический союз» (СоЭС), потом — в Кавказском государственном биосферном заповеднике. Появилась идея работать в заповеднике. В то время в заповеднике руководство подбирало новых людей. Первоначально планировалось создать небольшую экологическую коммуну на кордоне Киша из вновь принятых на работу сотрудников заповедника и охранять заповедник. Однако руководство заповедника сменилось, и, поэтому идею экологической коммуны решили реализовать в горном посёлке Сахрай. На первом этапе экологическая коммуна виделась состоящей из близких друзей и их семей.

В 1989 году лидер с семьёй купил дом в посёлке Сахрай и стал там жить, образовав протоэкопоселение. Основной идеей тогда была жизнь вне города и построение сообщества. Приезжали в тот период в основном молодые люди и семьи, которые хотели жить вне города, уставшие от «суеты городов и потоков машин», многие принадлежали к субкультуре хиппи и движению анархистов, увлекались туризмом и художественным творчеством, путешествиями «автостопом». Приезжало в Сахрай и жило в доме лидера за период с 1989 по 1994 годы более 150 человек. Приезжали, в основном, узнавая об ИСЭ по персональным сетям. В доме лидера, который считался общинным, жило постоянно около 15 человек, но их персональный состав постоянно менялся. Некоторые из приезжих покупали дома в этом или в близлежащих посёлках. В этот период не удалось создать единого сообщества с общей идеологией и экономическим пространством. Вот что говорит об этом лидер ИСЭ: «Не было никакого вектора вовне. Одни люди приходили, другие уходили. Все это зашло в какой-то внутренний тупик».

Другой респондент, женщина, рассказала, что родом из Ростова-на-Дону, была женой лидера сообщества «Атши» ещё с «краснодарского» периода. Потом они переехали жить в поселок Сахрай, надеясь создать экопоселение. Об этом периоде она говорит: «Все здесь обосновались и писали: ах, как здесь хорошо! Мы тут все ходили в эйфории после города». Мотивируя свой переезд в посёлок Сахрай и нежелание возвращаться в город, респондент говорит: «В Ростов я не хотела возвращаться. Вообще меня город достал просто. Весь этот транспорт, вся эта суета, все вот это скопление народа». На момент исследования она преподавала в местной школе, работая учителем рисования и черчения, вела также кружок по рисованию и танцам. Ещё несколько учителей в школе тоже являются городскими мигрантами, бывшими участниками ИСЭ «Атши». Работы в посёлке практически нет, за исключением работы в сфере обслуживания (школа, медпункт, почта, магазин и т.д.) и на рубках леса. Респондент беспокоилась, что детей в посёлке становится всё меньше, и школу хотят сделать 9-ти летней. У неё двое детей: дочь в пятом классе и сын в третьем классе. Женщина держит собаку и двух котов. Других домашних животных не держит, так как «это будет отнимать слишком много времени». Она и дети стараются не есть мяса.

То, что экопоселение до сих пор не создано, респондент объясняла отсутствием необходимой организации и общего мировоззрения: «У нас была очень хорошая туристская группа. Настолько все друг друга понимали, что я, честно говоря, удивлялась, как это происходит. Никого не надо было ни заставлять, ни уговаривать. Понимаешь, все сразу знали, что делать. А тут народ приезжал из Краснодара, Москвы, Сумы и других городов, интересовался, много было народу. Но чаще всего, посмотрев на такую общину, решали, что нет, это не подходит. Потому что не было вообще никакой организации. И одновременно не было общего сознания». Также респондент добавила, что её утомили разговоры в «Сахрайском доме», иногда продолжавшиеся всю ночь, а потом участники спали до вечера, и всё продолжалось сначала. Она считает, что в сельской местности надо значительно больше трудиться днём, а не вести длинные разговоры по ночам.

Второй респондент, женщина, рассказала, что приехала из города Сумы так же, как и предыдущий респондент, одной из первых. Она была вовлечена в ИСЭ «Атши». Вот, что она говорит об этом периоде: «Идеи как таковой не было. Здесь было ощущение свободы. Мне хотелось расширения своего жизненного пространства. И каждый потянул свои хвосты, к каждому приезжали его друзья, гости, и тоже влюблялись в Сахрай, и кто-то переезжал. Так за мной пошли мои Сумские хвосты. Там за кем-то Владимирские, там — Ростовские». Сейчас она живёт вместе с мамой и дочкой. Ведёт хозяйство и зарабатывает на жизнь изготовлением украшений из глины и кожи, которые раз в месяц выставляет на продажу в Краснодаре. К ней нас проводила дочь первого респондента. Сама первый респондент отказалась сделать это, мотивировав тем, что не общается со вторым респондентом: «Я раньше никогда не общалась с курящими людьми, то есть это меня вообще убивает просто. Собственно, с этого мой раскол с ними и начался. Я не могу переносить курящее общество». Вместе с тем их дочери дружат. Эта небольшая зарисовка взаимоотношений двух респондентов наглядно иллюстрирует причины неуспешности создания экопоселения в Сахрае — приезжали люди с разными взглядами и повседневными практиками, не было чётко выработанных критериев для участников экопоселения и общих норм поведения. Вместе с тем дети, родившиеся в Сахрае, воспринимают социальную среду в нём как «обычный социум», где есть место разным проявлениям человека, а не как нечто альтернативное.

Всего в период с 1989-1994 годы в посёлок переехало жить около 20 семей. Второй респондент рассказывала, что все переселенцы пробовали заниматься ремеслом и развивать мастерские, но почти все эти попытки оказались неудачными. Также почти все переселенцы пытались работать в сфере обслуживания в посёлке, в основном, в школе. Но, неудовлетворённые социально-экономическими условиями в посёлке, уезжали. Респондент говорит об этом так: «Если бы все не уезжали, оставались, то какая бы у нас сейчас была школа! У них кишка оказалась тонка». Потом она призналась, что и сама чуть было не уехала 2 года назад в город, но её отговорила дочь. Основным аргументом её согласия остаться было осознание, что в Сахрае более безопасная социальная и более здоровая экологическая ситуация, чем в городах. В то же время оба упомянутые выше респондента отмечали, что коренное сельское население почти ежедневно употребляют спиртные напитки, мало у кого есть постоянная работа. В семьях много насилия, часты драки, побои женщин и детей, а иногда и мужей. Развито воровство, воруют местные мужчины, «дом нельзя оставить даже на сутки». Хотя в посёлке продолжают жить городские жители — бывшие участники ИСЭ «Атши», они не объединены, и не в силах изменить социальную обстановку.

Респондент рассказывала, что в начале были напряжённые отношения между коренным местным населением и переселенцами. Местное население не понимало мотивов переселения, а предполагало, что переселенцы от чего-то скрываются или замышляют что-то плохое, были конфликты и столкновения. Это было вызвано тем, что ИСЭ в Сахрае не была оформлена как проект, в котором ясно были бы изложены цели, задачи, способы и путь создания экопоселения. Поэтому не было возможности согласования действий участников ИСЭ «Атши» ни с администрацией посёлка, ни с местным коренным населением. Вследствие неприятия местными жителями нового сообщества многие участники ИСЭ «Атши» уехали из Сахрая, побросав дома, которые затем были растащены местными жителями. Можно сказать, что на этом этапе развития конфликты внутри сообщества «Атши» и с местными жителями не дали перерасти ИСЭ «Атши» в экопоселение.

В 1994 году лидер ИСЭ «Атши» переехал в город Майкоп, чтобы начать активную социально-экологическую деятельность. В это время он побывал в Москве на конференции СоЭС, и стал лидером отделения СоЭС Адыгеи. В Москве, в офисе СоЭС, буквально на подоконнике, лидер написал грант на защиту лесного массива на горе Большой Тхач и выиграл его. С 1994 года сообщество «Атши» начало кампанию по защите горного массива Большой Тхач. В это время приобретается первый компьютер, электронная почта и телефон. Основное внимание уделялось социально-экологической деятельности, созданию дееспособной и эффективной общественной организации природоохранной направленности. Вместе с тем поддерживался и второй центр — «Сахрайский дом». Вот что говорит об этом лидер в интервью: «Идея была такая, что коммуна должна иметь два центра. То есть Центр здесь, обращённый в деятельность, а там, обращённый в природу».

В 1996 году сообщество «Атши» начало осуществлять проект, направленный на защиту леса как среды жизни людей. В «Сахрайском доме» всё время жил кто-нибудь из участников ИСЭ, часто там собирались «коммунары» для проведения «внутриатшийных» праздников или «конференций» по принятию «атшийных» решений на основе выработанного присутствующими «общего поля». В 1996-1997 годы было выиграно ещё несколько грантов, появилось несколько компьютеров, позже и другая оргтехника, вёб-страница. В эти годы было много протестной социальной деятельности, а также стало активно формироваться внутреннее пространство «Атши» со своим языком, именами, мировоззрением, «атшийным духом».

Появляется второй лидер, который вместе с первым лидером и производит в сообществе переход от преимущественно неформальных отношений к административно регулируемым. При этом лидеры и активисты называют себя «хунтой». Было создано единое экономическое пространство, вырабатывались регламентирующие документы или «техники жизни коммуны». Эти техники сохранили значение до настоящего времени и касаются различных сторон повседневной деятельности, например, «хумбу» — техника умения пользоваться грантовскими и общинными деньгами, «не оставляй за собой следов» — техника соблюдения порядка, чистоты и утилизации отходов. Также шла постоянная выработка общего мировоззрения. Основной техникой выработки общего мировоззрения являлись «конференции», то есть общие собрания, рассматривающие не столько конкретные рабочие вопросы, сколько вопросы формирования «общего поля». «Конференции» часто проходили либо в «Сахрайском доме», либо на туристических стоянках в районе горного массива Большой Тхач — «сакральном месте атшиян».

С 2000 года появляется третий лидер — «хумбу» или бухгалтер, так как до этого общественные и грантовские деньги были доступны всем участникам «Атши». В это же время сформировалась организационная структура «Атши», состоящая из 4-х общественных экологических организаций (экоНПО): «Коммунитарное сообщество «Атши», «Независимая экологическая информационная служба по Северо-западному Кавказу», отделение СоЭС по Северному Кавказу и «Российский национальный офис Черноморской Сети НПО». На момент исследования ни одна организационная структура не была зарегистрирована, но все активно действовали. Поэтому, на момент исследования сообщество «Атши» можно определить как экоНПО с ярко выраженной природоохранной направленностью. Структура сообщества «Атши» включает большое количество людей, координируемых организационной группой, называемой ими «ядром». Само сообщество «Атши» является коммуной глубинных экологов.

Структура сообщества определена довольно чётко и зафиксирована в регламентирующих документах: В «Атши» решения принимаются только консенсусом «ядра». Общие решения принимаются по концептуальным и организационным документам «Атши», а также по вопросам о статусе людей в «Атши», о наложении на присутствие кого-либо вето, о социальных «общеатшийных» действиях и направлениях деятельности. Правом решающего голоса обладает только «человек ядра». Мнения всех остальных участников «Атши» максимально учитываются. В исключительных ситуациях «каждый человек ядра может принять решение самостоятельно».

В репертуар коллективных действий сообщества «Атши» входят протестные экологические акции, проходящие в различных формах: блокирование объектов, приковывание, пикеты, демонстрации, театрализованные шествия. Также используются информационные кампании в СМИ, по электронным сетям и рассылкам, раздача листовок, факсовые атаки, обращения в органы власти об экологических нарушениях закона, суды, сбор подписей. «Атши» постоянно осуществляет контроль экологической ситуации и нарушений законов в Кавказском биосферном заповеднике, на особо охраняемых природных территориях и других территориях Северо-Западного Кавказа, имеющих для «атшиян» экологическое и культурное значение. Также в репертуар коллективных действий входит проведение межрегиональных и международных конференций в ходе проектов, финансируемых зарубежными фондами.

Если в начале, в 1987 году основу сообщества «Атши» составляли люди с высшим образованием, то на момент исследования — это учащиеся вузов и техникумов. Это молодежь, возраст которой около 20 лет, в основном, не имеющая детей, которую привлекает именно такой репертуар коллективных действий и экологическое мировоззрение. Они хотят изменить жизнь, настроены бороться за сохранение окружающей среды. В настоящее время жизнь участников сообщества «Атши» часто связана с опасностью, с борьбой. Это не пугает их, они создают опергруппы по охране природы, овладевают стрелковым оружием, приёмами выслеживания браконьеров и рукопашного боя. Их задача защищать природу. Они видят также необходимость работы с местным населением, стараются изменить социальные условия в горных посёлках через развитие неразрушительной экономической деятельности, например, ремесёл, экотуризма, подключения жителей к природоохранной деятельности. В жизни соблюдают сознательную бедность, минимализм в потреблении, отказ от вредных привычек. Проводят раздельный сбор и утилизацию мусора. Занимаются посадкой и выращиванием сельскохозяйственных растений, в основном, практикуют вегетарианство. В рационе питания большая доля дикорастущих съедобных растений и грибов.

ИСЭ в сообществе «Атши» имеет собственную структуру. Являясь в начале основным направлением развития сообщества, в дальнейшем эта ИСЭ становится мечтой лидеров и круга поддержки, жизнь которых в «Сахрайском доме», продолжающем оставаться протоэкопоселением, принимает форму «вахт» и «сахрайских» проектов, направленных на развитие посёлка Сахрай и соседних особо охраняемых природных территорий. Лидер в интервью говорит: «Постоянных жителей коммуны сегодня только семь, но гости и братья из Краснодара, Сочи, Новороссийска, других городов приезжают и уезжают ежедневно».

ИСЭ «ВЕК РА» В ПОСЁЛКЕ МЕЗМАЙ НА СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КАВКАЗЕ

ИСЭ в посёлке Мезмай появилась еще в середине 80-х годов, когда её лидер переехал на постоянное место жительства в этот посёлок, образовав протоэкопоселение. Он ставил целью создание сообщества на основе ценностей Ведической культуры, неотъемлемой частью которой является отношение к природе как к живому существу и практики не нанесения вреда всему живому — ахимса. Первоначально была идея создания альтернативного сообщества в посёлке, для чего по персональным сетям приглашались люди для переезда. В Мезмае была возможность покупки домов, поэтому через несколько лет туда на постоянное место жительства переехало несколько десятков семей. Вместе с тем, вовлечённые в эту ИСЭ люди, имели различное мировоззрение и по-разному представляли развитие этой ИСЭ, поэтому создать трудовой коллектив и устойчиво развивающееся альтернативное сообщество в первые 4 года не получилось.

Некоторые участники ИСЭ вернулись в города, другие остались и стали развивать в Мезмае свои ИСЭ или просто вести сельский образ жизни. Надо отметить, что вначале ИСЭ в Мезмае была настороженно воспринята местным населением, но после приезда большого количества людей и успешной социальной адаптации, отношение коренных местных жителей изменилось. Приезжих перестали воспринимать как «чужих» и отношения между местными и приезжими уже строились на основе личных качеств людей. К тому же для успешного осуществления ИСЭ в 1987 году лидером и инициативной группой была создана и зарегистрирована общественная организация «Общество экологии сознания», имеющая на момент исследования филиалы в Санкт-Петербурге, Москве, Перми, Нижнем Новгороде. Цель Общества — духовно-экологическое просвещение людей. Лидер ИСЭ в Мезмае является его президентом. В 2000 году была создана общественная организация «Век РА», которую также возглавил лидер ИСЭ. Целью «Век РА», согласно программе, является «восстановление исконно Русского вероисповедания — Славянства, как мировоззрения, основанного на многотысячелетнем опыте Ведической Культуры Российских Ариев». На момент исследования эта ИСЭ в большей степени развивалась участниками в городах, в основном, в Краснодаре и Санкт-Петербурге. Вместе с тем семинары и школы проводились и в посёлке Мезмай на базе протоэкопоселения «Век РА».

Одной из причин неудачи в создании экопоселения лидер считает «энергетические» особенности самого места, в котором «проявляются истинные черты человека», и в котором очень трудно создать коллектив единомышленников. В результате развития ИСЭ в Мезмае у лидера возникла структура персональных связей, как в посёлке, так и за его пределами. В посёлке эта структура представляет собой сеть, в которой поддерживаются добрососедские отношения, и существует взаимопомощь. В эту сеть вошли как приезжие, так и коренные местные жители, например, лидера выбрали местным атаманом казаков, он организовал дружину охраны правопорядка, помог коренному местному жителю организовать малое предприятие по выпечке хлеба.

Современное состояние ИСЭ в посёлке Мезмай можно охарактеризовать как устойчивое. Лидер ИСЭ имеет территорию около 1 гектара, на которой расположены дом, сад, огород, хозяйственные постройки, двор для домашнего скота. Кроме того, часть территории выделена для размещения гостей в палатках и гостевом доме. В летний период на этой территории часто находится одновременно около сотни человек. Основная деятельность лидера — это экотуризм. Он водит группы в горы, соблюдая при этом все природоохранные нормы и правила, и занимаясь экологическим просвещением туристов. Кроме того, на своей территории он устраивает семинары и летние школы, в том числе по программе НПО «Век РА». Можно утверждать, что это устойчивое протоэкопоселение.

Благодаря ИСЭ «Век РА» существенно изменилась социальная структура посёлка. Из 3 тысяч жителей посёлка Мезмай более тысячи являются бывшими городскими жителями, в прошлом временно вовлечёнными в ИСЭ «Век РА». Это сказалось на развитии посёлка, в нём достаточно хорошо организована инфраструктура и малый бизнес, в том числе экотуризм. Местная школа пополнилась высоко квалифицированными кадрами из городов. Собственно социальная среда в Мезмае уже не может быть рассмотрена как типично сельская, хотя все приезжие большую часть года проживают в посёлке, имеют личное подсобное хозяйство — сады, огороды, домашний скот и птицу, и зачастую не отличаются по способу ведения хозяйства от коренных местных жителей.

В поселке Мезмай появились новые ИСЭ, направленные на развитие экологического движения. Так, например, другой инициативной группой по созданию экопоселения было оборудовано место под названием «Завадова поляна», на которой регулярно проходят экологические международные и российские конференции, семинары и тренинги, летние школы. В настоящее время в российском каталоге экопоселений именно «Завадова поляна» описывается как экопоселение в посёлке Мезмай, состоящее из 2-х семей (Румега, 2002). Этот факт позволяет говорить о том, что на территории одного посёлка может существовать несколько ИСЭ или несколько протоэкопоселений, стремящихся развиться в экопоселение.

ИСЭ «ОБЩИНА» В ПОСЁЛКЕ НИЖНИЙ УЙМОН НА ГОРНОМ АЛТАЕ

ИСЭ «Община» является устойчивым протоэкопоселением. Это семья, состоящая из двух братьев и их матери. Сначала они жили в других посёлках Уймонской долины, покупая дома с участками и образовывая протоэкопоселения. Им удавалось всё это время с помощью персональных сетей и объявлений в «рериховских» изданиях привлекать людей для развития ИСЭ на принципах Живой Этики и ведических знаний, включающих гармоничные отношения с природой. Эта ИСЭ развивается с конца 70-х годов. Вместе с тем семья инициаторов создания экопоселения, начиная с середины 70-х годов, жила в Усть-Коксинском районе с перерывами. Поначалу их «пытались выгнать местные жители и администрация», но в результате они всё же остались, и местные жители и администрация не только привыкли к инициативам семьи, но иногда соглашались участвовать в её проектах.

У этой семьи есть земля, покосы, несколько домов и мастерские, которые построены её руками и добровольцами на деньги спонсоров из разных городов России и других стран. Эти деньги выделялись «на общину». Было также закуплено большое количество инструментов, пиломатериалов, два трактора, машина УАЗ. На момент исследования ИСЭ «Община» реализуется на самом краю деревни Нижний Уймон у безымянной горки. В хозяйстве есть корова, собаки, пчёлы. Есть отведённое для палаток место. Распоряжается в настоящее время этими материальными средствами семья самостоятельно. Эта материальная база потенциально даёт возможность развития протоэкопоселения в экопоселение, но этого не происходит. Со слов респондентов, бывших участниками этой инициативы: «Личные качества семьи, их способ организации общины не позволили им до сих пор создать жизнеспособное сообщество».

Эта ИСЭ не прозрачна. Исследователям не были даны интервью, показаны документы, проекты. Когда исследователи пришли в это протоэкопоселение, у семьи гостило 6 человек из города Ново-Уральска: 4 взрослых и 2 детей. Они приехали в «школу Щетинина» по объявлению, данному братьями в газете «Знамя Мира». В эту школу они привезли своих детей и приехали сами устраиваться на работу, но были удивлены и расстроены, узнав, что школы нет, и в 2000 году не будет. В течение 1999-2000 годов участники ИСЭ активно прорабатывали возможность создания такой школы. Были определенные материальные и административные предпосылки для её создания. Однако в мае 2000 года ушёл с работы руководитель совхоза и местной администрации, поддерживающий их начинания, а в Барнауле был убит спонсор проекта школы. Поэтому «школа Щетинина» в Нижнем Уймоне не состоялась.

Так как у людей, приехавших в «Общину» из Ново-Уральска были обратные билеты, то они остались погостить на 10 дней. 3 человека из 6 попросились ночевать в дом, так как не имели палаток. Им было «справедливо предложено мести и мыть в доме пол, а также полоть грядки, если они собираются с них угощаться зеленью и овощами». Однако количество рабочих часов и объёмы работ не были оговорены конкретно. В доме хозяйкой считается мать. Ей больше 77 лет. Она рассказывала, что «всю жизнь трудилась и трудится, не покладая рук, знает цену труду, может отличить трудолюбивого человека от лентяя». Она любит и жалеет своих двух сыновей, считая их слишком добрыми по отношению к гостям. Она думает, что всё имущество «Общины»  — это собственность их семьи, поэтому гости-общинники должны отрабатывать своё пребывание и питание 8-часовым ежедневным трудом. А так как приезжие не были готовы к такому повороту событий, рассчитывая на интеллектуальный труд в «школе Щетинина» или отдых, так как были в отпуске, то они работали меньше и медленней. Это вызывало возмущение и упрёки со стороны хозяйки. Перед их отъездом она крайне низко оценила их работу, назвав их «лодырями», и предсказала неудачную дорогу, так как «бог их накажет за неполотый огород». Тут же у УАЗа, на котором один из братьев собирался подбросить отъезжающих гостей до автобусной остановки, лопнула шина, а запасной не оказалось. И экс-общинники, всё же поклонившись и поблагодарив хозяйку и её сына «за гостеприимство и науку», побрели несколько километров до трассы, переживая впечатления. Эта небольшая иллюстрация, как выяснили исследователи у респондентов, характерна для взаимодействия семьи организаторов этого протоэкопоселения с приезжими.

Другие переселенцы, тоже бывшие ранее общинниками в «Общине», и впоследствии купившие дома в Уймонской долине, отмечали, что они приезжали, останавливались у этой семьи и начинали с энтузиазмом «строить общину». А именно работать физически на заготовке сена, дров, на огороде. При этом у них «не оставалось времени на что-нибудь другое». Их кормили, давали ночлег, но «денег не платили и другие нужды не обеспечивались». Чётких договорённостей о распределении произведённого общинного продукта также не было. В результате таких взаимоотношений через какое-то время назревал конфликт, и общинники уходили из «Общины». Некоторые благодарили организаторов «Общины» за «школу жизни», некоторые расставались с ними недоброжелательно. Но все респонденты отмечали, что они понимали после этого, как не надо строить общинные взаимоотношения. Большинство после этого решили жить только в своих индивидуальных хозяйствах, но некоторые не оставили идей создания общины в форме экопоселения.

Если бывшие общинники решали остаться в Уймонской долине, то они попадали в сложные социально-экономические условия. Посёлок Нижний Уймон насчитывает около сотни жителей, треть из которых переселенцы. Инфраструктура посёлка за последние годы полностью развалилась. Иногда временные рабочие места создают новые переселенцы, у которых есть деньги на ремонт купленного дома. Переселенцы обычно долго не задерживаются, проживают имеющиеся деньги и, либо продают свои дома другим переселенцам, очарованным красивой природой этой территории — чистым воздухом, рекой Катунью, виднеющимися невдалеке величественными горами Алтая, либо «просто бросают их на произвол судьбы». Тогда эти дома незамедлительно становятся добычей местных воров.

Со слов респондентов, большинство людей, приехавших в Уймонскую долину создавать альтернативное сообщество, «прошли через «Общину». Некоторые говорили, что в ней пожило за последние 10 лет около тысячи человек, затем оставшихся жить в Уймонской долине, поэтому за этой ИСЭ закрепилось название «Ворота в Уймонскую долину». Кроме внутренних конфликтов, всё время были и конфликты с коренным местным населением, которые возникали оттого, что приезжие пытались распространить среди местного населения своё мировоззрение, а их воспринимали как носителей «чужой» веры. Сильное противодействие также вызывали призывы приезжих изменить образ жизни. При этом сами они не умели жить в сельской местности и порою вели себя неадекватно, так как, по словам респондентов, приезжало довольно много людей с психическими заболеваниями. Таких людей старались отправить обратно в их города, к их семьям. С ними общаться было особенно тяжело, так как они требовали внимания и постоянной заботы и со стороны местного населения, и со стороны врачей, милиции, егерей и спасателей.

Успехами переселенцев в местном социуме можно считать такие случаи, как трудоустройство и успешная карьера в государственных структурах и организациях, творческая деятельность на поприще искусства и мастерства, создание бизнес структур и рабочих мест, хорошие результаты ведения личного подсобного хозяйства. Здесь же можно упомянуть случаи тёплого и добрососедского отношения с односельчанами, отзывчивость и помощь нуждающимся людям, веротерпимость и ненавязчивость своих ценностных ориентацией и идей.

ИСЭ «ШКОЛА» В ПОСЁЛКЕ НИЖНИЙ УЙМОН В ГОРНОМ АЛТАЕ

Экопоселение «Школа» располагается также, как и «Община» в посёлке Нижний Уймон, где и прошло все начальные стадии развития — от ИСЭ до собственно экопоселения. Лидеры этой ИСЭ в своё время также прошли через «Общину». На момент исследования экопоселение «Школа» состояло из нескольких десятков человек, шестеро из которых жило в посёлке Нижний Уймон круглогодично в 3-х домах, а остальные пока в городах и других посёлках, приезжая иногда временно в Нижний Уймон.

В 1998 году 2 молодые пары из Новосибирска с художественно-педагогическим образование переехали на постоянное место жительства в Уймонскую долину. Первоначально они приехали в «Общину» и активно включились в её строительство. В тот момент основной идеей «Общины» было создание «филиала школы Щетинина-Амонашвили». Через несколько месяцев они вышли из «Общины» по причине «психологической неудовлетворённости и несовместимости» с лидерами «Общины», купили дом в том же посёлке и образовали протоэкопоселение под названием «Школа». Важную роль в уходе из «Общины» сыграло несогласие с экономической ситуацией в ней. Со слов респондентов, «это сильно напоминало «общественный характер труда и частная форма присвоения». По сути, лидеры «Общины» сами решали, кому и сколько работать, и что дать за эту работу.

Участники сообщества «Школа» учли опыт, полученный в «Общине» и сформулировали свои задачи, главной из которых стало создание «школы, основанной на гуманистических и экологических принципах». Первоначально в сообществе «Школа» было 2 семьи, за год своего существования к ним присоединилось ещё 2 семьи, живущие одна в том же посёлке, другая — в соседнем посёлке Мульта, образовав экопоселение с единым планом развития, общественным производством и общинным распределением произведённых продуктов. В конце 2000 года планировалось переселение ещё 2-х семей из Новосибирска и Минска, для чего на средства сообщества был куплен ближайший дом. Таким образом, в течение 2-х лет протоэкопоселение «Школа» развивалось в экопоселение.

Каждая семья в экопоселении «Школа» имеет собственный дом. По наблюдениям исследователей в домах чисто, интерьер комнат при минимуме использованных материалов выглядит уютно и красиво, часть мебели сделана своими руками. Объединяющим мировоззрением в экопоселении «Школа» является учение Живой Этики. Участники этого сообщества строят свою жизнь и взаимодействие друг с другом на принципах этого учения, а также на принципах «гуманизма». Жизнь сообщества и повседневные практики основываются на принципах устойчивого сообщества (sustainable community).

В сообществе существует единый денежный бюджет и перераспределение произведённых продуктов питания — урожая с огорода, молочных продуктов, яиц и так далее. Жизненные потребности участников сведены к минимуму. Питание вегетарианское с употреблением яиц и молочных продуктов. Участники сообщества «Школа» решили разделить свою основную деятельность на деятельность «для людей» и деятельность «для заработка». Основной заработок состоит в изготовлении и продаже сувениров для туристов — медальонов из кедра, картинок на камнях. Деятельность «для людей» подразумевает создание альтернативной школы для детей местных жителей и переселенцев. За год существования был создан художественный кружок, в котором обучалось 10 детей. Из этого видно, что, несмотря на то, что обычно местные жители с подозрением относятся к инициативам приезжих и не спешат отдавать детей к ним на обучение, в этом случае к сообществу «Школа» местные жители относятся с доверием. Пока сообщество «Школа» не имеет образовательной лицензии, оно не может официально обучать детей.

На момент исследования сообщество «Школа» имеет внутренний и внешний уставы, основными принципами их являются экологичность жизнедеятельности, общечеловеческие ценности, неотрицание предыдущего опыта, гуманная педагогика. Основа школьных программ — научные знания с применением духовного опыта. Сообщество «Школа» имеет определённые материальные ресурсы для своей деятельности. У них есть компьютер и библиотека, насчитывающая около 500 книг, около 100 из которых учебно-методическая литература по различным школьным предметам.

Этот случай интересен тем, что подтверждает сформулированное выше утверждение о том, что в одном сельском населённом пункте могут существовать несколько различных протоэкопоселений и экопоселений. Некоторые из них могут распадаться, уменьшаться, перемещаться, успешно развиться в экопоселение, объединяться в мегаэкопоселение, при этом вовлекая в свою деятельность и в свой состав как участников других ИСЭ и протоэкопоселений, так и коренных сельских жителей.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Начиная это исследование, автор опирался на предположение, что трансформация сельских территорий в России в экопоселения является проявлением мировой тенденции движения экопоселений. Это предположение, однако, подтвердилось только отчасти. С одной стороны, экопоселения в России часто отличаются от Западных большим традиционализмом отношений, ориентацией на национальную культуру. То есть некоторые внешние отличия объясняются различными социально-экономическими, политическими и историческими контекстами. С другой стороны само явление экопоселений и причины, его вызывающие, сходны в России и на Западе. Можно утверждать, что это явления одного порядка. И в России, и на Западе движение экопоселений основано на идеях глубинной экологии, формирующих экологическое сознание, являющееся альтернативой экономическому сознанию.

Движение экопоселений имеет много общих черт с экологическим движением. Но оно часто принимает форму движения альтернативистов, которые становятся мигрантами в сельскую местность, где создают общины и холистически ориентированные организации, соединяя социально-экономические и духовно-экологические практики. Поэтому в России местные власти и сельские жители часто таких мигрантов ассоциируют с последователями различных «чуждых» религиозных конфессий. И такие ассоциации не лишены основания, пока сообщество экопоселенцев не институциолизируется как общественная или религиозная организация. После государственной регистрации сообщество экопоселенцев и их стиль жизни становятся легитимными, переставая быть «чужими», если не для внутреннего восприятия, то хотя бы для внешних отношений с окружающей социальной средой.

Можно сравнить движение экопоселений в России с западными Новыми общественными движениями, с которыми их объединяет ориентация на поиск и обретение новой идентичности, ориентация на новые ценности (Cohen, 1985; Здравомыслова, 1993). Коллективная идентичность участников Новых общественных движений основывается на ценностях постиндустриального общества, отличных от утилитаризма, свойственного индустриальному обществу экономического роста. Это установление гармоничных отношений человека с природой, с самим собой и социальным окружением. Также идентичность проявляется в специфических формах коллективных действий, организационных структурах и социальном составе Новых общественных движений. Наиболее значимыми среди постиндустриальных ценностей является индивидуальный стиль жизни, автономия, самореализация (Melucci, 1985). В постиндустриальных ценностях конкретизируется планетарный характер сознания участников Новых общественных движений.

Эти ценности в той или иной мере присущи участникам экопоселений. Рассматривая причины возникновения Новых общественных движений и их идеологий на Западе, Р. Инглехарт утверждает, что в 60-х годах произошла «тихая революция», заключавшаяся в изменении системы ценностей общества (Inglehart, 1977). Социально-экономический, политический и культурный контекст возникновения и развития общественных движений, ориентированных на постиндустриальные ценности в России и на Западе существенно различается. В отличие от западных Новых общественных движений, развивающихся в относительно благополучных постиндустриальных обществах, подобные социальные движения в России развиваются в условиях социально-экономической и политической нестабильности, разрушения советских структур, становления институтов демократии и рыночных отношений (Кулясова, Кулясов, Тысячнюк, 1999). Вместе с тем, несмотря на различие контекстов и условий возникновения, общность ценностей, на которые ориентированы участники движений позволяет рассматривать Российское движение экопоселений как часть Новых общественных движений.

В ходе исследования, автор выдвинул ещё одно предположение о причинах развития экопоселений. Экопоселения в России могут оказаться способом выживания в условиях социально-экономического и идеологического кризиса. В этом смысле, стратегии выживания в экопоселениях сравнимы с подобными стратегиями коренных сельских жителей. Как уже отмечалось в статье, возникновение экопоселений в России совпало с социально-экономическим и идеологическим кризисом. Движение экопоселений демонстрирует относительную независимость от «большого» общества, в рамках которого оно существует. Это определённая политика отказа от стиля жизни «большого» общества, то есть «мягкий» протест против него (Тысячнюк, 1999). Экопоселенцы ведут альтернативный образ жизни, что часто является не только воплощением их идеологии, но и оказывается эффективной стратегией выживания и построения собственной социальной ниши. Таким образом, первая часть предположения подтверждается. Вторая часть предположения о сравнимости стратегий выживания экопоселенцев и сельских жителей подтверждается лишь частично. Как и сельские жители, экопоселенцы активно используют для самообеспечения огородничество, садоводство, разведение домашних животных, собирательство. При этом они стараются перенять от местных сельских жителей методы ведения сельского хозяйства, присущие данной местности, используя дополнительные знания, почерпнутые из книг. Вместе с тем, экопоселенцы зачастую стараются использовать знания и навыки, принесённые с собой из города, организовать какое-либо мелкотоварное производство и сбыт продуктов питания, заняться художественно-ремесленной деятельностью, организовать школу или образовательный центр. Это отличает их жизненные стратегии от стратегий сельских жителей.

Автор предполагает, что экопоселения в России становятся устойчиво развивающимися поселениями. То есть, экопоселения — это новая, прогрессивная форма трансформации сельских территорий и социально-экономических взаимоотношений. Данное предположение может быть проверено только на основе анализа практики уже существующих успешных экопоселений, поэтому окончательно доказать верность этой мысли можно лишь через десяток-другой лет в случае, если дети, рождённые в экопоселении, останутся в нём жить и трудиться, сохранят его культурные и духовные ценности. В мировой практике, такие случаи часты среди альтернативных поселений, ориентированных на монорелигиозные воззрения. Более распространённый в мире способ обеспечения устойчивости среди экопоселений — использование притока городских жителей, как постоянный социальный ресурс для воспроизводства в экопоселении, при этом выросшие в экопоселении дети пополняют ряды горожан.

Как уже было сказано, экопоселению всегда предшествует ИСЭ. Остановимся более подробно на анализе ИСЭ на примерах случаев, которые были исследованы в ходе Кавказской и алтайской экспедиций. ИСЭ в России в настоящее время — распространённое явление, с каждым годом их становится всё больше (Румега, 2002; Тенкле 2002). Каждый случай ИСЭ по-своему уникален, и требует отдельного исследования. Это явление социологами недостаточно изучено, но некоторые характерные черты всё же в ходе исследования удалось выявить.

Некоторые ИСЭ, несмотря на стремление их участников сократить время и перейти непосредственно к жизни в экопоселении, не становятся успешными в решении этой главной задачи, но продолжают быть жизнеспособными, то есть устойчивыми инициативами, становясь успешными в решении таких сопутствующих задач, как вовлечение новых участников взамен ушедших, распространении идеи жизни в экопоселениях, обучение экологическим практикам и так далее. Именно эта успешность является основой их устойчивости, жизнеспособности и долгожительства. Устойчивой автор считает такую инициативу создания экопоселения, которая не становится экопоселением через 4 года, но продолжает успешно решать перечисленные сопутствующие задачи. Почему именно 4 года? Как показывает опыт создания экопоселений, при самом активном процессе на объединение коллектива и институционализацию уходит 2 года. Затем 2 года уходит на строительство жилья и местную адаптацию. При сверхактивности и успешной мобилизации всех необходимых ресурсов возможно создание экопоселения быстрее, по крайней мере, такие случаи тоже существуют. Более того, в Калужской области, недалеко от города Тарусы есть экопоселение, где этому обучают, называя это созданием «природовозрождающих социальных систем» (ПВСС).

Автор считает, что ИСЭ является успешной, то есть её участники становятся организаторами и жителями экопоселения, если преодолевают два барьера. Первый — это барьер отсутствия общего миропонимания. Если этот барьер преодолен, то появляется проект создания экопоселения, где концептуализирована идея и описан путь создания экопоселения. Если участники ИСЭ не смогли создать общее миропонимание, то они не смогут спланировать «единое» будущее, тогда каждый её участник уйдет в «своё» будущее. Часто даже на преодоление этого барьера у участников ИСЭ не хватает времени из-за других приоритетов времяпровождения. От неэффективного общения энтузиазм некоторых участников уже через полгода начинает слабеть. Возникает текучесть состава участников, через 4 года меняется почти половина состава, через 8 лет остаётся только десятая часть состава участников ИСЭ. Она обычно называется ядром устойчивой ИСЭ. Иногда это два человека, или даже один человек, у которого достаточно энергии и решимости для продолжения дела его жизни.

Второй барьер — ресурсный. Если барьер создания общего миропонимания и ресурсный барьер преодолены участниками ИСЭ, то становится возможным и часто происходит создание экопоселения. Тогда на первое место выступает постоянное, ежегодное преодоление обоих барьеров для поддержания устойчивого развития экопоселения. Если участникам ИСЭ не хватает для воплощения своего плана таких ресурсов, как необходимой информации, денег, земли, жилья, предметов труда и коммуникаций, трудовых навыков, кадров, то осуществление плана создания экопоселения затягивается в зависимости от степени нехватки, и такая ИСЭ приобретает определённую степень устойчивости и успешности.

Автор выделил 7 различных видов ИСЭ, разделив их по степени успешности и устойчивости. Их можно представить в виде шкалы, с одной стороны которой наиболее успешная инициатива, с другой — наименее успешная инициатива. И та, и другая могут так называться, потому что уже не существуют, первая — потому что уже стала экопоселением, вторая — потому что уже распалась с последующим отказом её участников от воплощения идеи жизни в экопоселении.

Ближе всего к успешной ИСЭ располагается такая устойчивая инициатива, которая является устойчивым протоэкопоселением, при этом участникам инициативы удаётся либо поселить круглогодично одного своего участника или одну семью в сельскую местность, либо организовать круглогодичные «вахты», при которых участники сменяют друг друга. Затем можно назвать такую устойчивую ИСЭ, когда участникам удаётся иногда круглогодично переселяться в сельскую местность, потом снова становиться горожанами, затем снова переселяться в ту же самую или другую сельскую местность, почти не меняя состава или ядра. Обычно такие устойчивые ИСЭ воспринимаются участниками сети экопоселений как протоэкопоселения, хотя временами они существуют лишь в информационном пространстве справочников по экопоселениям.

Ближе к неуспешной ИСЭ находится такая инициатива, в результате которой экопоселение не создаётся, инициативная группа распадается, но участники её концептуализируют идею жизни в экопоселении в соответствии с личным мировоззрением, с её помощью активизируют других людей, вовлекают их в другие ИСЭ, распространяют информацию об экопоселениях, при этом сами не покидают городской среды и не меняют образ жизни. Затем можно назвать такую ИСЭ, когда инициативная группа распадается, но участники её находят социальную нишу в уже существующих экопоселениях.

Посередине находится случай, когда ни одному участнику ИСЭ не удается круглогодично жить в экопоселении, но группа до конца не распадается, продолжает мечтать о жизни в «своём» экопоселении, участники являются участниками движения экопоселений, посещают другие экопоселения, поддерживают другие подобные ИСЭ и входят в сеть экопоселений. Участники этой сети активно обмениваются информацией, услугами и предметами культурного творчества. Своим экологическим стилем жизни они создают альтернативную или новую социальную реальность «малого» общества, вливая долю своего участия в экологическую модернизацию «большого» общества.

ЛИТЕРАТУРА:

Болотова А., Тысячнюк М., Воробьев Д. Анализ и классификация экологических НГО Санкт-Петербурга. Экологическое движение в России. Сб. научн. статей. Ред. Здравомысловой Е. и Тысячнюк М. ЦНСИ. Труды. СПб. Вып.6. 1999.

Блинова М. Социальная стабильность сельского населения //Социологические исследования. № 8. 1999.

Великий П. Сельская реальность (социологический взгляд) //Социологические исследования. № 10. 1996.

Виноградский В. Российский крестьянский двор. 1.Эволюция повседневного существования. 2. Крестьянский семейный двор как субъект рынка: эволюция и перспективы развития //Мир России. № 3 (11). 1996.

Гилман Р. Экодеревни и устойчивые поселения. СПб. Центр Гражданских Инициатив. 1994.

Забелин С. Время искать, и время терять. М.: СоЭС. 1998.

Здравомыслова Е. Парадигмы западной социологии общественных движений. СПб.: Наука. 1993.

Ковалев Е., Штейнберг И. Качественные методы в полевых социологических исследованиях. М. Логос. 1999.

Корел Л., Шабарова. М. Социальная адаптация к рынку населения Сибири //Социологические исследования. № 11. 1993.

Кулясова А. Построение посткоммунистической общины в современной России на примере эконоосферного устойчивого поселения «Тиберкуль» //Сб. тезисов выступлений конф. стипендиатов фонда Белля. СПб. 1999.

Кулясова А., Кулясов И. Экопоселения в России: «Нево-Эковиль» в республике Карелия, «Китеж» в Калужской области, «Тиберкуль» в Красноярском крае. EcoNews. No. 4. Vol 6. No 181. 2000.

Кулясова А., Кулясов И. Анализ практик питания, принятых в экопоселениях. EcoNews. No. 7. Vol 6. No 184. 2000.

Кулясова А., Кулясов И., Тысячнюк М. Альтернативные практики питания в объединениях экологической этики. Экологическое движение в России. //Сб. научн. статей. под ред. Здравомысловой Е. и Тысячнюк М. ЦНСИ. Труды. СПб. Вып.6. 1999.

Петриков А. Специфика деревни и современная аграрная реформа в России. М.: Наука. 1995.

Приваловская Г., Аванесова В., Кансебовская И., Лухманов Д. Земля и люди — территориальная организация сельского хозяйства //Россия. Т.11. № 3. 1996.

Пчелкина С. Экологические поселения и устойчивые сообщества Северо-запада России. //Сб. статей: Актуальные проблемы экологического образования и просвещения в России: опыт г. Санкт-Петербурга. Под ред. Корнер Т. Российская академия образования, Институт образования взрослых, Клуб «Интеграл». СПб.: Вып. 35. 1998.

Ресурсы ноосферного движения. Вып.1. Материалы международной конф. «Междисциплинарное взаимодействие при исследовании фундаментальных и прикладных проблем ноосферного развития: методологическое, информационное и организационное обеспечение» // Ред. В. Кожара и А. Кожара. М.: ГЕОС. 2000.

Румега А. Каталог Экопоселений. 2002. http://www.altruism.ru/sengine.cgi/5/30

Тенкле С. Каталог альтпоселений. 2002. http://www.altruism.ru/sengine.cgi/5/30

Тысячнюк М. Построение устойчивых сообществ. Практическое руководство для НПО. Под ред. Кулясова И. и Кулясовой А. СПб.: НИИХ СПбГУ. 1999.

Шанин Т. Методология двойной рефлексивности в исследованиях современной российской деревни //Качественные методы в полевых социологических исследованиях. М.: Логос. 1999.

Шубин А. Альтернативная община: экзотика или дорога в будущее //Бюллетень Московского ИСАР. L7. 1998.

Bouvard M. The Intentional Community Movement. Kenniket Press, Port Washington. 1975.

Coher J. Strategy or Identity: New Theoretical Paradigms and Contemporary Social Movements //Social Research. Vol. 1. 1985.

Communities Directory. Rutledge, Missouri. P. 277. 2000.

Gilman R. The Village and Beyond. In Context # 1. Winter P. 54. 1983. http://www.context.org.

Gilman R. The Eco-Village Challenge. In Context # 29. P. 10. 1991. http://www.context.org.

Gilman R. Design for A Sustainable Economics. In Context # 32. Summer P. 52. 1992. http://www.context.org.

Inglehard R. The Silent Revolution. Changing Values and Political Styles Among Western Publics. Princeton. 1997.

Kozeny G. Intentional Communities: Lifestyles Based on Ideals. Communities Directory. 1996. http://www.ic.org.

Kuliasova A., Kuliasov I., Tysiachniouk M. Ecosettlenments in Russia: Tibercule Case Study. //In: Our Natural Environment: Interdisciplinary Interactions, Proceedings, Fifth International Interdisciplinary Conference on the Environment. — Baltimor. June 1999.

Melucci A. The Symbolic Challenge of Contemporary Movements //Social Research. Vol. 52. No. 4. 1985.

Metcalf B. Sustainable Communal Living Around the Globe: Yesterday, Today and Tomorrow. Proceedings of the International Gathering at the Findhorn Foundation. 1998. http://www.gaia.org.

Tysiachniouk M., Kuliasova A., Kyliasov I. Greening of New Religion in Russia: Tibercule Case Study. //In Fostering a Sustainable Future. Ed. Tysiachniouk M. and Deang N. St. Petersburg: Publishing group of research Institute of Chemistry of St. Petersburg University. 2000.

Yanitsky O. The ecological movement in post-totalitarian Russia: Some conceptual issues // Society and Natural Resources. Vol. 9. 1996.

СКАЧАТЬ СТАТЬЮ В PDF ФОРМАТЕ: здесь